Глава 62
На границе Кастилии и Леона со Страной Басков, и правда, находилось ущелье Панкорбо. Добравшись до места, Грегор с командой притаились в зарослях невысоких кустарников и за каменистыми холмами. Они неотрывно следили за передвигающимися силуэтами у разведённого костра и нескольких навесов, под одним из которых сидело двое женщин с детьми на руках...
– У них не так много детей, – прошептал Ален, лёжа рядом с Грегором на животе и наблюдая из-за камней. – Вижу пока двое...
– Обождём, когда стемнеет, когда станет тише, и тогда нападём, – сообщил Грегор, что потихоньку передали остальные друг другу, уговорившись ждать сигнала капитана.
– Почему дети лежат на деревянных досках? – поразился один из моряков, и Грегор разглядел третьего ребёнка, голова которого торчала из вазы...
Ваза была причудливой формы, не так высока, без дна и с узким горлом. Тело малыша в этой вазе, как ясно было, и должно будет вырасти подобной формы. Другие два ребёнка, и правда, были привязаны к деревянным доскам, но так, что не только на спине была доска, но и головы детей, и ноги упирались в доски. Тела малышей были замотаны в тряпки, так перевязаны, будто нельзя расти, будто делали из них карликов, словно перекраивали деток, делая нечто новое, каких-то монстров...
– Изверги, – поняв, что за жестокий, душевно безобразный народ перед ними, высказал Грегор. – Надеюсь, лица они детям пока не испортили...
– Это никакие не цыгане, – усмехнулся моряк рядом.
– Портовой и не сказал, что цыгане, а будто цыгане, – поправил его Ален. – Как видно, это тоже кочующее племя, но происхождение...
– Да, – согласился Грегор. – Слыша их речь, ясно... Это смесь разных наций. Изъясняются на тарабарском языке... Отвратительным промыслом занимаются.
– Я слышал когда-то о таком, но чтоб увидеть... Думал, они уже выродились, – поражался Ален происходящему.
– Они просуществуют нелегально ещё долго... Но мы уничтожим хотя бы этих, – улыбнулся Грегор, веря, что смогут победить это общество. – В прошлом веке уродцы были нужны и королям. Сейчас же народу на площади.
– Кап, – обратился к нему моряк рядом. – А может, мы из них самих уродцев сделаем?
– Неплохая идея, – еле сдерживал смех Грегор, чтобы не выдать их ничего пока не подозревающим компрачикосам. – Четвертуем и оставим умирать...
Дождавшись, когда стемнеет, когда дети были оставлены под навесом, а сами бандиты расселись то вокруг костра, то легли спать под другой навес, Грегор дал сигнал своей команде резко нападать.
Ото всех сторон на компрачикосов было совершено нападение. Они не ожидали такого поворота событий. Они не нашли, чем могут защищаться, в считаные минуты оказавшись под жестокостью ножей и орудий нападающих.
Ужасающие крики пробудили и не так давно уснувших детей. Они тут же в панике зарыдали, задёргались, но то, что были так сильно привязаны к сооружениям из досок, не позволяло шевелиться.
Грегор первым делом кинулся к детям. Он перерезал все тугие верёвки, отдав ребёнка за ребёнком в руки Алена, который ринулся ему помогать, и приготовился разбить вазу. Глаза малышки, его дочери, торчащей из этой посудины, испуганно дрожали.
Не зная, как подступиться, чтобы не поранить дочь, Грегор застыл на месте. Однако следовало действовать скорее, и он изо всех сил ударил рукояткой пистоля сбоку вазы. С невероятной скоростью он успел подхватить малышку на руки и сразу почувствовал, насколько она слаба.
Разделавшись с компрачикосами, их оставили перерезанных, живых и дёргающихся в агонии. Ущелье Панкорбо уже не раз принимало мёртвые тела, и на этот раз вновь выглядело так, словно здесь прошла война.
Грегор напоследок, под начавшийся ливень, с удовлетворением взглянул на погибающих бандитов и с чувством облегчения прижал плачущую дочь к груди...
63
Глава 63
Останавливаясь в трактирах на ночлег, Грегор со своей командой и спасёнными детьми всё же успешно вернулись в порт, где ожидал их «Pathik». Всё худое, как казалось, осталось позади, а впереди – возвращение в Голландию.
Тех двух спасённых малышей, мальчиков, Грегор решил усыновить. Уже уходя к своей шлюпке, чтобы вернуться на корабль, он сказал паре своих моряков переправить детей на борт и дать лекарю их осмотреть. После этого всё его внимание было занято оставшимся стоять позади Аленом.
Тот смотрел куда-то в сторону улицы и не шевелился.
– Ты решил остаться? – улыбнулся подошедший к нему Грегор.
– Нет, – уверенно выдал Ален и кивнул туда, где на углу одного из домов стояла Фернанда.
Она пыталась смотреть по сторонам, хотя непослушный и печальный взгляд возвращались вновь к ним. Грегор только похлопал друга по плечу, что дало Алену уверенности сделать шаг, другой... Он подошёл к Фернанде и встал рядом, облокотившись одной рукой на стену:
– Ты кого-то ждёшь?
– Нет, – пожала плечами та. – Сегодня вновь пыталась найти работу себе, но всё безуспешно. Девицей для мужских игр быть не хочется.
– Понимаю. Сразу видно, что ты иная, – улыбался Ален, но Фернанда смотрела в сторону. – Как твой отец? Ему лучше стало?
– Нет, – опустила она взгляд. – Он умер через месяц, а сестра вышла замуж и уехала в Мадрид.
– Оставив тебя здесь одну, в бедности погибать?! – удивился Ален.
– Я отказалась уезжать, – с грустной улыбкой взглянула Фернанда, и что-то больно кольнуло в душе его, не хотело отпускать, будто вросло корнями навечно и... не даст покоя, если он оставит эту милую девушку одну.
Только Фернанда развернулась и скорее пошла прочь, чтобы избавить и его, и себя от ненужных бесед.
– Постой! – крикнул ей вслед Ален и побежал следом, встав перед ней преградой. – Постой... Не уходи. Послушай... Ты. Может, ты захочешь отправиться со мной?
– Что?! – усмехнулась она. – Я, как погляжу, ты явно не в своём уме! Говорят, пираты вы все. Иди-ка своей дорогой!
– Нет, подумай, умоляю, – взволнованно отвечал Ален. – Здесь ты одна. Будущего нет. Европа утопает в революциях, и это, как видно, лишь начало. Может быть и война!
– Как ты проницателен, – усмехнулась Фернанда. – А меня в няньки украденным детям взять на корабль хотите или в качестве лакомства для всей команды?
– Однако ты с характером, – удивился Ален и заулыбался так тепло, что Фернанда тоже невольно улыбнулась.
– Я не дам тебя в обиду никому, поверь. Я не последний человек в команде, – нежно продолжал он говорить. – Я квартирмейстер на нашем судне. Грегор же – капитан.