И таким образом время пролетело быстро.
А к обеду, как и обещали, вернулись девушки. Фемида зашла за мной в комнату, и мы вместе с ней спустились вниз, в столовую. Именно здесь я наконец-то встретился лично с загадочным Гермесом…
Надо признать, выглядел Геннадий Сабуров, а именно таким было настоящее, земное имя бога воров и плутовства, ярко и колоритно. Мне подобный типаж, конечно же, в жизни встречался не раз. Я бы охарактеризовал его всего двумя емкими словами — ушлый пройдоха.
Почему-то при взгляде на него мне пришел на память образ этакого Остапа Бендера.
Невысокого роста, худощавый жгучий брюнет, с какими-то невероятно живыми, подвижными, как говорят в народе, бедовыми глазами и поразительно обаятельной, располагающей к себе улыбкой. Харизма этого человека действительно просто-таки зашкаливала, била через край.
И при всем при этом одет он был весьма консервативно и строго — классический черный костюм-тройка, безупречно сидящий по фигуре, начищенные до зеркального блеска черные туфли, на безымянном пальце — массивный перстень с зеленым камнем.
Одежда выглядела на нем настолько органично и естественно, что казалось, будто Гермес только что сошел с обложки какого-нибудь престижного модного журнала для успешных мужчин.
— Повелитель! — радостно расплылся он в широкой улыбке, едва только увидев меня, и почтительно поприветствовал глубоким, театральным поклоном. — Всегда твой верный и преданный слуга! Как же я безмерно счастлив и рад, что ты наконец-то возродился и вернулся к нам!
Надо же, подумал я с некоторым удивлением, этот персонаж сразу же, без предварительных церемоний, перешел на «ты», на фамильярное обращение. И, что самое интересное, у него это получилось совершенно естественно, непринужденно, словно мы были старыми приятелями.
А дальше я окончательно понял, почему меня так настойчиво и серьезно предупреждала Фемида накануне этой встречи.
Едва только мы расселись за обеденным столом и началась трапеза, как Гермес практически сразу же взял всю нить разговора полностью в свои ловкие руки, умело направляя беседу в нужное ему русло. И вот тут-то я по-настоящему прочувствовал, в чем именно заключался его особенный талант и дар.
Он реально искренне умел льстить людям… И это была совершенно не та откровенная, чересчур цветастая и приторная восточная лесть, которая сразу же режет слух и вызывает отторжение. Нет, это делалось невероятно грамотно, тонко и очень дозированно, небольшими порциями. Я бы даже сказал, что это происходило удивительно изящно и обходительно, с большим мастерством.
Но, как справедливо говорится в известной поговорке, кто предупрежден — тот вооружен. Поэтому вся эта искусная лесть на меня особенно не действовала, я был настороже и понимал суть происходящего.
К тому же после очередного витиеватого, красивого тоста нашего говорливого гостя я заметил, что он пил вино практически как обычную воду и, что удивительно, похоже, совершенно не пьянел от этого.
По крайней мере, пока я выпил всего один бокал, он уже успел опрокинуть целых три и выглядел абсолютно трезвым. Блин, подумалось мне с некоторой иронией, может быть, они с Дионисом просто поменялись своими божественными местами?
— Слушай, Гермес, — остановил я его, — давай уже вернемся непосредственно к нашим насущным делам.
— Прошу покорнейше звать меня просто Геннадий, повелитель, — виновато улыбнулся тот, понижая голос до конспиративного шепота, — даже у стен, как известно, бывают уши, так что в нынешней ситуации гораздо лучше и безопаснее не упоминать вслух наши настоящие божественные имена! Осторожность не помешает.
— С чего это ты вдруг стал таким осторожным и предусмотрительным? — с явным недоумением поинтересовалась у него Аврора, приподняв бровь.
— Так что же в этом такого удивительного? — внезапно серьезным голосом ответил Геннадий, и улыбка исчезла с его лица. — Вы же сами видите, что творится сейчас в Москве! СГБСС буквально землю роет в поисках! Так что надо действовать максимально аккуратно… Иначе можем все попасть в неприятности.
— Весьма похвальное рассуждение, надо признать, — ехидно фыркнула Фемида, скептически прищурившись, — только от тебя-то подобные осторожные слова слышать как-то непривычно. Ты же обычно был сторонником более рискованных действий.
— Все мы со временем меняемся, взрослеем, — философски пожал тот плечами и перевел внимательный взгляд на меня, становясь вновь деловым. — Но повелитель попросил перейти к насущным делам. Я нашел для нашего божественного отца дом, вполне достойный вашего высокого положения и статуса.