Плен, в который угодил Саид, изменил его психику, выявив, скажем так, некоторые специфические наклонности, которые откровенно напугали Карен. Любя брата, она, тем не менее, постаралась оградить сына от влияния Саида, а также от так называемого сообщества «семи учеников Лашкар-и Тайбу». /Информацию об этой группе, созданной из детей для истишхада, я подчерпнул в детском дневнике Макса. «Семь учеников» – это группа детей, которых воспитывают для защиты своего хозяина/.
Ограждая Макса от влияния Саида, Карен отправила сына в одну из закрытых частных школ Великобритании. Там Макса влип в неприятную историю: в одной из ссор, утратив над собой контроль, Макс воспользовался уроками Саида и чуть не убил одноклассника. При помощи денег и влияния Карен замяла скандал и перевела Макса в другое учебное заведение, под названием QES. /Чтобы узнать это, мне пришлось покопаться в документах Макса и навестить обе школы/.
И в довершении ко всему – то ли в припадке страха за сына, то ли в приступе откровенности – но Карен рассказала Максу о том, кем был его родной отец. /Я нашел снимок Амира в сейфе Макса и письмо Карен к сыну, где та называет Макса «кровь Эль-Каед»/. Потом, очевидно, Макс вытянул из матери историю рода Эль-Каед и узнал, что может быть претендентом на наследство Эль-Файюм. Или же, Макс, разбираясь в вещах матери, нашёл фотографию своего настоящего отца и припрятал её до поры до времени. Но о своём родстве с Дани Макс догадался в тот день, когда увидел в QES Даниэля Кейда. /Чтобы убедиться в этом, любому достаточно сравнить портрет Дани Эль-Каеда с фотографией Амира – одно лицо, один цвет глаз, такая же фигура/.
Рассказывать дальнейшее, мне, откровенно говоря, сложно. Я никогда не любил историй с зубодробительно-нудным описанием причин, почему кто-то что-то сделал. Есть факты. Да и какие бы мысли не были в наших головах, но характер и порядочность людей определяют лишь их поступки. Но, глядя на Макса и Даниэля, я каждый раз невольно задавался одним и тем же вопросом: а что было бы, если Макс признался Даниэлю, что они – одной крови? Какой была бы эта история? Ведь Макс и Даниэль действительно очень схожи. Изящество, аристократичность, железная воля, целеустремленность, верность заданной цели, неординарный ум и талант настоящих, хороших финансистов. Такие люди могут быть успешны в любом начинании, в любых делах. В России про таких говорят «у него голова на плечах». К тому же у Даниэля и Макса была одна стартовая позиция – один отец, одна кровь. Любящие их матери, готовые на любые жертвы ради своих сыновей. И Макс, и Дани были воспитаны в приёмных семьях, вынуждены были жить и пробиваться в чужой стране, говорить на другом языке. Вот только Даниэль жил и шёл вперед, а Макс всё больше и больше увязал в своей ненависти к брату.
К моменту обучения в ЛШЭ Макс ненавидел своего младшего брата так, что готовился отомстить Дани, украв у него Эль. Но моя дочь сделала свой выбор в пользу Даниэля. /У Макса в сейфе я нашёл фотографию из личного дела Эль с датой её поступления в ЛШЭ и надписью, сделанной рукой Макса «Она будет моей», а ещё – кольцо, которое обычно дарят в Англии на engagement, или, по-русски, на обручение. На кольце была гравировка «Моей Эль» и датой рождества того года, когда Эль и Макс познакомились/. Казалось бы, ну что? Но я твёрдо знаю: у Эль – как и у всех моих детей – только моё сердце. Я умел любить только один раз. А Эль – она замужем за Даниэлем. /Я был в монастыре в Колчестере и видел запись о венчании Эль и Даниэля в венчальной книге, где нашёл и запись о рождении их дочери, моей маленькой внучки, Евы/.
Ничего так и не добившись с Эль, Макс решил отойти в сторону и подождать. Тем более, что перед Максом вплотную встала одна очень серьёзная проблема. Со смертью Карен семья Уоррена, лишенная постоянного источника дохода, начала мало-помалу разоряться и уже не могла поддерживать Макса деньгами. И тогда Макс пополнил «дефицит» тем, что подчистил кассу ЛШЭ при попустительстве деканата. /Перебирая в сейфе документы Макса, я не нашёл ни одной рекомендации из ЛШЭ, что и навело меня на мысль проверить записи в школе, где он учился, а также поговорить с некоторыми учениками ЛШЭ. Например, с Кэтрин Старлайт, которая была когда-то девушкой Даниэля, а теперь является симпатичной владелицей небольшой, но процветающей косметической фирмы, счастливой женой, матерью пятерых детей и молодой бабушкой/.
Когда Макса выгнали из ЛШЭ, то руководствуясь добрыми побуждениями (или же это был зов крови?) Даниэль взял Макса под своё крыло и устроил его в «Кейд Девелопмент». Там Макс начал быстро делать карьеру в области управления. Откровенно говоря, Макс уже через год мог бы занять очень высокий пост в «Кейд Девелопмент». /Сужу по тем профессиональным навыкам, которые я видел в резюме Уоррена и которые не раз упомянуты в рекомендательных письмах Дэвида Александра Кейда/. Но, видимо, Даниэль огрошил Макса, сказав, что уезжает в Москву. И перед Максом снова встал выбор: идти дальше самостоятельно или же вернуться к тёмным призракам прошлого, желая для себя богатство Эль-Файюм. Но, чем бы Макс не руководствовался, он отправился в Москву с Даниэлем. Выстраивая с ним фирму, Макс держал руку на пульсе, помогая младшему брату искать родственников Лили в России, а также периодически «навещая» Александрию. И я догадался, что Рамадан жив /Я обратил внимание на даты пересечения границ, стоявшие в паспорте Уоррена, после чего выстроил схему передвижений Уоррена и посетил Рамлех /.
Но Рамадан Эль-Каед был Максу не по зубам: «силовик», к тому же, постоянно находящийся под охраной, Рамадан мог бы в два счета свернуть Максу шею при первом же подозрении, что Макс покушается на его жизнь или на жизнь Лейса. И Максу снова пришлось отступить. А там подросла и Ева. К моменту, когда Еве исполнилось четырнадцать лет, Макс решил, что ему нужна моя девочка. Он буквально грезил ею. /Я видел записи и фотографии на компьютере Макса. Я читал дневник Макса, я рассмотрел все купленные им антикварные куклы – один и тот же тип лица, цвет глаз, посадка головы, одни и те же тёмно-рыжие волосы/. Была ли эта настоящая любовь, или Синдром Стендаля? Или же ненормальная тяга к юной девочке? Или – это было желание обрести с Евой то, что Макс так и не смог получить от Эль? Я не знаю, да и знать не хочу, говоря откровенно. К 2015-му году Макс, который ждал слишком долго, потерял терпение и решил одним махом забрать все: и Еву, и наследство Эль-Файюм, а заодно, и фирму Даниэля. Тем более, что к этому моменту у Макса и у Даниэля стал назревать открытый конфликт. /Сужу по записям Макса, его срочным вкладам, большим тратам, беспорядочной игре на бирже и поиску тех фирм, куда он мог бы пристроиться в случае, если Кейд его уволит/. Точкой отсчёта, как мне кажется, послужило решение Даниэля закрыть счета «Кейд-Москва» и «Кейд Девелопмент» кодом «НОРДСТРЭМ». /В компьютере Макса есть порядка пяти черновиков договора между «Кейд-Москва» и «НОРДСТРЭМ», причём Макс лично прорабатывал все условия сделки/. Ведя переговорный процесс, Макс – как я уже говорил, прекрасный финансист – в какой-то момент понял, что алгоритм кода «НОРДСТРЭМ» может, фигурально выражаясь, открыть одним ключом два замка. С одной стороны – дать доступ к счетам Даниэля. С другой – попробовать «на вкус» и чужие деньги.
И Макс снова встал перед выбором: сделать зло /например, найти хорошего хакера и взломать код «НОРДСТРЭМ», о чём свидетельствует его переписка с некоторыми консультантами-криптографами/ или же оставить своего брата в покое. Но Макс выбрал третий вариант. Полагаю, что Даниэль сам невольно подсказал Максу это решение, оповестив Макса о том, что в двадцать один год Ева станет наследницей. /Говорю так, потому что чуть позже сам Макс подтвердил мне это/. К тому же Макс уже знал, что у Рамадана есть Лейс – наследник рода Эль-Каед и Эль-Файюм. Следов Иры Макс не смог найти: об этом давным-давно позаботился Саша Фадеев, уничтожив ряд данных в архивах, которые могли привести Кейда и Макса к Ире. И Макс посчитал, что ему будет достаточно убрать с дороги Лейса. Таким образом, план Макса был почти готов. И теперь Максу оставалось найти исполнителя.