Один из кучеров, помоложе, да поплечистее, принялся внимательно наблюдать за хозяйками. Наказ он от Михайлы Петровича имел: глаз не спускать, если магичить затеют, не мешать, но проследить, чтоб осторожность соблюдали.
— Давай, по лугу прогуляемся, — предложила Дуня.
— Только чур в прятки не играем, — ответила Глаша.
Подруги переглянулись и рассмеялись, вспомнив, как в детстве пытались сбежать из-под надзора папеньки, прячась в густой траве луга, перейдя через который, можно было попасть в большое село, принадлежавшее какому-то барону. До села им дойти ни разу не удалось.
Облака на небе развеялись, солнце светило не по-весеннему ярко, щебетали птицы, где-то неподалёку жужжала пчела. Со стороны кузницы доносился звон — там молотом стучали по наковальне. У дома смотрителя, на крыльце конторки, сидел, опустив голову рослый детина, судя по одежде, из зажиточных крестьян, и теребил в руках картуз. Заслышав шаги, он поднял голову. Завидев Дуню и Глашу, просиял, словно давних знакомых встретил.
Он вскочил с крыльца, и тут же бухнулся на колени, отвесил поклон сначала Дуне, затем Глаше и заголосил:
— Матушка, барыня! Барышня-магичка! Спасите, Христа ради! Кроме вас некому помочь!
На эти вопли выскочили на крыльцо смотритель и писарь, а от пристройки подошёл кучер, приглядывающий за хозяйками. Смотритель прикрикнул на мужика:
— Хорош ломать комедь, встань!
Мужик поднялся, отряхивая колени.
— Чем мы помочь можем? — спросила Дуня, заинтересованно.
— Матушка барыня, у нас в селе, я там старостой, кузня на магической тяге встала, амулет разрядился, — быстро заговорил мужик. — Самый сев, а нам ни лошадок подковать, ни лемеха от плуга не поправить. Зарядить амулет некому, барин наш, барон Елагин, в столицу уехал на месяц. Спасай, матушка барыня! Или подруженьке своей позволь. Слыхали мы, вы обе сильным даром владеете.
Дуня посмотрела в сторону кузни. Смотритель, правильно истолковал этот взгляд и произнёс:
— Ежели б не указ, по которому кузня при ямской станции должна-с лишь по казённой надобности использоваться, разве бы я отказал соседям в такой малости.
— Время есть, давай поможем, Дуня, — попросила Глаша.
— Поможем, — ответила Дуня.
Староста сельский засуетился и воскликнул:
— Я на пролёточке приехал, мигом вас до села домчу!
— С Авдотьей Михайловной и с Глафирой Васильевной я вместе поеду, — заявил кучер, выступая вперёд.
— А, Демьян, ну поехали, — позволила Дуня и добавила: — Небось, папенька велел смотреть за нами с Глашей? Да ладно, не тушуйся, как девица на смотринах. Не в первый раз ведь. Где там твоя пролётка, староста? Как звать-величать-то тебя?
— Прохором Нилычем кличут, — ответил староста.
— Поехали, Прохор Нилыч, — сказала Глаша.
Всю дорогу до села, к слову, идущую через луг, староста рассказывал о случившейся напасти. Тем более, что лошадью правил Демьян, умостившийся рядом с ним на облучке. Выяснилось, что барон Елагин, в чьём владении находилось село, очень уважал всяческие технические и магические новинки. Вот и оснастил он амулетами мельницу и небольшой винный заводик. С кузней дальше пошёл: выстроил новую, оснастил магически. Всё бы хорошо, вот только старую кузню он снёс, а новая, как оказалось, без амулетов ни туда, ни сюда.
Когда въехали в село, то, по указаниям старосты, Демьян направил пролётку к стоящей на пригорке около реки кузнице. Она даже издали отличалась от привычных: просторное побеленное снаружи здание. Рядом толпились люди. Кто-то держал в поводу коня, кто-то вертел в руках железки: обручи от колес и бочек, лемеха. Дуню с Глашей встретили почтительно, с поклонами. Какая-то шустрая молодка сказала:
— Это купца Матвеевского барышни, учёные магички.
Дуня с Глашей, староста и кучер вошли в кузню, внутри тоже оказавшуюся просторной и чистой. Даже горн, который, как в обычных кузнях разжигали при помощи дров и угля. Кузнец и его подручный уставились на вошедших полными надежды взглядами.
Глаша, первой увидевшая амулет, вделанный в стену, внимательно его осмотрела и произнесла:
— Зарядки четверть осталась. Тут ещё должна быть какая-то неполадка. Я пока заряжать начну, а ты посмотри целостность предметов.
Заряжать амулеты их Николай Николаевич научил, и ещё многому, что в программу не входило, но помочь в хозяйстве могло. В том числе, определять незаметные глазу повреждения в различных предметах. И устранять их, сплавляя, склеивая магически. Пусть такой метод починки и действовал временно, но продержаться, к примеру, до замены каминной или водопроводной трубы, позволял. Не всем ученицам эти занятия нравились. Обедневшие дворяночки морщили носы. А вот богатая дочь купца и её подруга впитывали всё, что касалось магических знаний и умений, как губки.