— Ну что, домой, душенька? — спросил Платон, когда они вышли из ломбарда.
— Нет, Платоша, заедем к папенькиному поверенному в Коммерческий банк. Нужно драгоценности в банковский сейф поместить. Мы уезжаем, маменька и тётушки одни останутся. Вдруг какие лиходеи об украшениях пронюхают. Оно, конечно, можно и в особняк новый сейф прикупить, да нам пока лишние траты ни к чему, — сказала Дуня.
— Да, да, маменькина безопасность превыше всего, — согласно закивал Платон.
Вернулись они к обеду, после которого Дуня и объявила, что в имение они втроём поедут, сдобрив эту новость тем, что скоро прибудет коляска для выезда, и что маменьке с тётушкой она оставит средства на беззаботную жизнь и новые наряды.
Маменька Платона и без того недовольная, что украшения в банковский сейф поместили, ещё насупилась. Но сёстры так просительно на неё уставились, что она нашла в себе силы промолчать. К тому же, положа руку на сердце, имение Платонова маменька никогда особо не любила. Выезжала туда на лето лишь потому, что в это время в столице активно шло строительство мостов, домов, храмов. По улицам непрерывно ездили гружёные лесом и кирпичами телеги и даже сквозь плотно закрытые окна доносились стук топора и визжание пилы.
После обеда Платон, наконец, отправился отдыхать. Дуня с Глашей, которой стала понятна просьба подруги, прочесть главу о повреждениях, вместе с дворецким и ещё парочкой слуг принялись обходить особняк. Правда, перед этим Дуня тоже переоделась в домашнее платье, ведь им предстояло посетить чердак, подвал и хозяйственные постройки во внутреннем дворе.
Результаты проверки Дуню успокоили. Во-первых, срочного ремонта ничего не требовало, кроме, пожалуй, экипажа. Но Дуня велела его продать, не видя смысла тратить не маленькие средства на его починку. Во-вторых, предполагаемая сумма на ремонт оказалась куда меньше, чем она ожидала.
— Когда из имения возвратимся, тогда и будем работников нанимать, — сказала Дуня дворецкому. — Если какие непредвиденные траты во время нашего отсутствия образуются, ты, Климентий Ильич к поверенному обратись. Скажешь, на непредвиденные траты. Я его сегодня предупредила.
Они с Глашей направились к себе.
— Устала, Дунюшка? — спросила Глаша.
— Есть немного, — ответила Дуня и воскликнула: — Стой, у тебя паутинка в волосах.
Она убрала замеченную паутинку с волос замершей подруги. Глаша пауков не то, чтобы не любила, опасалась. После Глаша осмотрела подругу, достав у той из волос крошечное пёрышко, курятник они тоже проверили. Да, во внутреннем дворе держали кур, уж очень маменька Платона любила омлеты на завтрак. Почистив друг друга подруги, смеясь, разошлись по комнатам. Они словно ненадолго вернулись в детство, когда вот так же отряхивались после очередного похождения.
Глава двенадцатая. Променад с братьями
Несмотря на усталость, Дуню переполняли удовлетворение от проделанной проверки и радость от результата. Она прошла в покои мужа. Платон сидел перед зеркалом, расчёсывая гребнем волнистые волосы — готовился к выходу в столовую на ужин. Дуня подбежала к нему, обняла сзади, устроила подбородок на его плече и сказала, глядя в глаза его отражению:
— Платоша, у меня хорошие новости. На ремонт особняка потратим меньше, чем мне думалось. Срочности нет. Вернёмся из имения, я тебе чек выпишу, чтобы мастеров нанимал.
Платон капризно усмехнулся и спросил:
— А почему после выпишешь? Не доверяешь, значит?
Дуня удивилась, ведь и в мыслях подобного не держала.
— Что ты, Платоша. Муж ведь ты мне. Как не доверять? Доверяю.
— Но чек, тем не менее, не даёшь, — капризно протянул Платон.
— Дался тебе этот чек! — в сердцах воскликнула Дуня, метнулась к себе в комнату, быстро вписала в чековую книжку нужную сумму, оторвала листок и вернулась к мужу. — Вот, держи. Так даже лучше, не нужно перепроверять будет, сколько платить, когда вернёмся.
Платон, получив чек, просиял, словно ребёнок, стащивший пряник с новогодней ёлки. Он развернулся вместе со стулом, усадил Дуню себе на колени и принялся горячо целовать. Это увлекательное занятие прервал стук в дверь. Молодых приглашали спуститься к ужину.
Маменька Платона и его тётушки весь вечер беседовали исключительно на французском языке. Смирившись с тем, что остаются пока в столице, оттачивали языковые навыки перед посещением салонов. Дуне труда не составило сообщить о результатах проверки особняка тоже по-французски. Она и по-немецки могла, но уже не с таким безукоризненным произношением.