— Поспи, — ответила Дуня и вздохнула.
Ехали они, не спеша, останавливаясь ноги поразмять и лошадям отдых дать, поэтому засветло добраться не успели и остановились на ночёвку в придорожном трактире. В отличие от ямской станции, которой заправлял смотритель Антип Иванович, здесь и вполовину того порядка и чистоты не было. Дуня, как только вселились, вместе с Глашей применили дар — малость почистили в номерах, что им выделили. Обучение бытовой магии считалось в институтах и училищах для магически одарённых благородных девиц одним из главных направлений. Это только Николай Николаевич московских барышень и прочим навыкам, и приёмам учил, к вящему неудовольствию начальницы. Но начальница благоразумно терпела, ведь желающих преподавать магию девицам во всей империи можно было по пальцам перечесть.
Дуня применила очищающее заклинание, а Глаша, обладающая даром более слабым, запустила заклятье, изгоняющее насекомых. В эту ночь в трактире хорошо спалось лишь Дуне с Платоном, Глаше и горничным. Изгнанные из их номеров клопы, мухи и комары с удвоенной силой досаждали хозяевам трактира. Побочный эффект заклятья, о котором Глаша не подумала, а Дуня не напомнила, решив, что допустившим подобный беспорядок владельцам стоит почесаться и в прямом, и в переносном смысле.
К имению выехали ближе к полудню. Платон, как и его маменька, поспать любил. На этот раз Дуня не стала его будить, ей, конечно, не терпелось, добраться до места, но причин для спешки не имелось. Выходили они, сопровождаемые хмурым взглядом почёсывающегося хозяина трактира. Вот только заподозрил он в нашествии клопов и комаров Платона. Не привыкли ещё в глубинке, что помимо магов встречаются и магички.
Через пару часов езды путники свернули на просёлочную дорогу, следуя указателю с названием поместья. Подобные указатели являлись нововведением, потому и столбик выглядел свежеструганным, и краска, коей буквы были написаны, не облупилась.
Слева от дороги возвышался смешанный лес, а справа раскинулись деревянные дома, окружённые невысокими заборами, образующие несколько улиц. Улицы сходились к стоящему в центре колодцу с журавлём. Поскольку дорога шла по насыпи, а деревня находилась в низине, можно было её хорошенько рассмотреть. Дуня, перегнувшись через Платона, этим и занималась, комментируя:
— Пусто, наверное, все на посевной. А нет, вон молодка за водой идёт. Дома не особо добрые, но и не развалюхи.
— Это Покровка, — пояснил Платон. — Алексеевка по ту сторону от имения, она не так близко. К соседу, пожалуй, ближе находится.
При упоминании о должнике-соседе Дуня нахмурила брови, но почти тут же отвлеклась, когда выехали к реке и увидели вполне современного вида мельницу.
— Это наша? — спросила она. — Как-то большевата она для одного имения будет.
— Так на ней и сосед наш муку мелет, Савва Дормидонтович, — бесхитростно признался Платон.
— Задарма? — подозрительно спросила Дуня, уже догадываясь, каким будет ответ.
— Так по-соседски же, — произнёс Платон.
Дуня села на место и со вздохом посмотрела на Глашу.
— Ничего, подружка, — вновь успокоила та. — Зато теперь у тебя есть козырь в рукаве против этого жучилы.
— А ведь точно, — с улыбкой произнесла Дуня.
— Что вы там задумали? — спросил Платон, но ответа не получил, а там и вовсе не до того стало.
Карета и коляска въехали в распахнутые ворота, видать, приезда хозяев ждали. Широкая дорога, выложенная булыжником, с высаженными вдоль неё липами, вела к особняку, пожалуй, не менее величественному, чем тот, в столице. Чувствовалось, что предыдущие поколения Лыковых имение любили, предпочитая городской суете.
Выдержанный в классическом стиле особняк с колоннами, балюстрадами, барельефом на фронтоне, ротондой на крыше, парадной лестницей, не могли испортить даже осыпавшаяся местами штукатурка, выщербленные ступеньки и покосившаяся кровля на одном из флигелей. Чуть поодаль стояла небольшая каменная церковь с колокольней.
Перед парадной лестницей выстроилась прислуга. Впереди стоял управляющий Михайлы Петровича Захар. Он заранее заплатил трактирному мальчишке, знавшему в лицо графа Лыкова, чтобы тот, как только появятся у них хозяин с хозяйкой, рысью летел в имение.
Дуню встретили со всем почтением. За время, пока имение готовил, Захар сумел донести до здешних обитателей, кто теперь за их благополучие отвечает. Люди воспрянули духом — молодая графиня, богатая, обладающая даром и везущая себе в помощь подругу-магичку. Однако вид барыни и барышни заставил подумать, а не слишком ли большие надежды они возлагают на этих хрупких городских красавиц.