Общее мнение выразил старший конюх, в разговоре с подручным, когда помогал кучерам распрягать карету и коляску.
— Этаким кралечкам только на царёвом балу танцевать.
Обернувшись и увидев усмехающегося Демьяна, конюх стушевался. Но Демьян хлопнул его по спине и заявил:
— Наши ярославские девицы хоть в делах, хоть на балах, ох и хороши! — и продолжил, сменив тон: — Ты, отец, вороного коренника не ставь в стойло рядом вон с тем гнедым, они с жеребят враждуют, ироды. Ни в одну упряжь не поставь, ни в соседние стойла.
Конюх согласно закивал, довольный, что его слова о новой хозяйке не сочли непочтительными.
Между тем Захар провожал хозяев в их покои. По пути он отчитался, что подготовлены хозяйские покои и столовая, для приведения в порядок остальной части нужно пригнать крепостных баб и девок из деревни.
— Я бы нагнал, да полномочий таких нету, это лишь хозяева могут, — оправдывался он, глядя, в основном, на Дуню.
— Да всё хорошо, Захар Митрич, ты славно постарался, — успокоила его Дуня.
— Посылка от ваших братьев прибыла, — продолжил Захар, польщённый тем, что его по отчеству величают. — Сундуки ваши с Глафирой Васильевной местным разбирать не позволил, лучше вон свои управляются.
Он кивнул на Нюру с Тасей, с интересом разглядывавших дом и невольно сравнивающих с особняком Михайлы Петровича. Купеческий особняк был несомненно богаче, но здесь всё словно наполнено было дыханием старины.
— Это мы завсегда готовы, — тут же отозвалась Тася на слова управляющего.
После обеда, проведённого честь по чести, Дуня с Глашей собрали в кабинет хозяина Захара, дворецкого и экономку, чтобы выслушать отчёты о расходах-доходах и определить первоочередные нужды. Со старостой Покровки Дуня решила поговорить отдельно, в самой деревне. Платон после обеда скрылся в покоях, заявив, что его в дороге укачало. Дуня сделала вид, что поверила. Но она и до свадьбы предполагала, что делами семьи Лыковых придётся ей самой заниматься.
После совещания Захар, переминаясь с ноги на ногу, попросил:
— Позвольте мне домой, в Ярославль вернуться, Авдотья Михайловна. У меня жена на сносях, третьего ждём. Может, хоть на этот раз парнишка будет.
— Езжай, Захар Митрич, хоть завтра утром, — позволила Дуня. — Благодаря тому, что ты в бумагах тоже порядок навёл, мне проще разобраться будет. Да и Глаша в помощниках, не пропадём.
Захар низко поклонился. В том, что дочь хозяйская не пропадёт он ни капли не сомневался.
Глава пятнадцатая. Во деревне то было в Покровке
Выбраться в деревню у Дуни получилось только через два дня. В первый они с Глашей по всему особняку провели ревизию амулетов. Какие-то зарядили, а какие-то и вовсе пришлось заменить.
— Спасибо братик! — воскликнула Дуня, после того, как заменила амулет, регулирующий вытяжку из кухонных печей и послала в воздух воздушный поцелуй. Не напомни Павел о необходимости приобретения амулетов, тяжеловато бы им с Глашей пришлось.
Кухарки, наблюдавшие за молодой хозяйкой сквозь открытую дверь, слов не расслышали, потому истолковали по-своему.
— Барыня-то наша не только магичка, но ещё и ворожея, — шепнула старшая, дородная, средних лет тётка Аграфена.
— Правду говоришь, тётушка, вон, заговор шепчет, да указывает, куда дыму уходить, — поддержала её племянница, молоденькая, но очень в готовке способная.
— Видала на кольце у барыни знак Велесов? Оно и к лучшему: магия да старинные заговоры вместе — сила великая, — сказала тётка Аграфена.
Ворожеи в глубинке империи хоть и почаще магичек встречались, но ненамного. Происходили они из язычников-староверов, селившихся в самой глуши, на выселках, в люди редко выходили, когда нужда какая была.
В лесу, что раскинулся неподалёку от Покровки и имения Лыково-Покровское, имелось довольно большое поселение язычников. Власти уездные смотрели на него сквозь пальцы, не имея прямого указания на гонения староверов. А вот покровские от подобного соседства выгоду имели, обменивая у язычников излишки продуктов на целебные снадобья и всяческие плетёные вещицы: от лаптей до корзин и туесков. То ли язычники какой секрет знали, то ли вещи заговаривали, но корзины у них получались суперпрочными, да и лапти носить было не переносить, потому и ценились.
Кухарки в имении знали о том, что ворожеи людей сторонятся. Но ведь это у них так, в глубинке, в городах могло и по-другому быть.