Дуня с Платоном и впрямь смотрелись красивой молодой парой, да ещё и нарядно одетой. Дуня надела модное шёлковое платье василькового цвета с завышенной талией, ажурные длинные перчатки, парчовые туфельки и ридикюль под них. Шляпку на голове украшали цветы и ленты из того же василькового шёлка. Платону удивительно шёл светло-серый летний костюм, а шейный платок в тон платью жены подчёркивал цвет глаз.
— Не передумала дома оставаться? Может, с нами? Время есть подождать, пока ты переоденешься, — предложила Дуня подруге.
— Нет, Дунюшка, вдвоём езжайте, а то всё втроём да втроём, — ответила Глаша. — А я пока в церковь загляну, обещала отцу Ионе амулеты в лампадках зарядить. После в Покровку съезжу, посмотрю, что в списке, старостой поданном, в первую очередь в починке нуждается.
— Труженица ты наша, — сказала Дуня, обняла подругу, после чего села в карету, опираясь на поданную Платоном руку.
Ехать до имения Антоново-Спасское, вотчины Саввы Дормидонтовича, предстояло около часа. Дорога шла вдоль леса, но примерно на середине пути по левую сторону показалась довольно большая деревня.
— Это Алексеевка, — сообщил Платон, между делом, сам же продолжил рассказ о соседях и о том, какие псовые охоты раньше устраивались.
Дуня же завороженно вглядывалась в дома, что они проезжали, деревня выглядела куда зажиточней той же Покровки. Не отрывая глаз, Дуня прокручивала в голове варианты возвращения так бездарно разбазаренных свекровушкой земель. Можно, конечно, попробовать назад выкупить за тройную, а то и четверную цену. Но вряд ли хитрован-сосед согласится. Уж больно кусок лакомый — вон и луг заливной за деревней виднеется, поля чернозёмом чернеют. Она бы тоже не согласилась. «Значит, денежки по векселю отжимать будем», — решила Дуня, неохотно расставаясь с мыслью о возвращении утраченного. Она тяжело вздохнула.
— Устала, душенька? — спросил Платон, который как раз остановил речь, переводя дыхание.
Дуня даже умилилась, без влияния свекрови воспитание мужа куда легче шло. Вот, заботу начал проявлять, и не по этикету, а от души.
— Нет, Платоша, просто задумалась. Ты насчёт охоты не переживай. Увидишь, настанет время, твоей псарне вся округа завидовать будет. Лучших щенков у заводчиков приобретём, псарей опытных наймём. Ты потерпи и всё будет, — пообещала Дуня. — На следующий год заводик мыловаренный построим, пекарню, развернёмся!
Платон с опаской посмотрел на Дуню, больно широко размахнулась его жена. Сам он всяческих нововведений опасался, хотя и понимал, что нужно терпеть, ради того, чтобы к прежней беззаботной жизни вернуться. Однако не удержался от ворчания:
— Широко шагать — штаны порвутся.
— У меня рваться нечему, ибо юбка, — парировала Дуня и рассмеялась.
Имение Антоново-Спасское располагалось в местечке не менее живописном, чем Лыково-Покровское. Уже издали становилось понятно, что живут здесь пожирнее да посытнее, хотя и нетитулованные дворяне. Входные ворота в виде арки с колоннами, ограда кованая ажурная, сад с причудливо подстриженными кустами и статуями, фонтан на площади перед трёхэтажным особняком, выстроенным в стиле барокко, с его пышным декором, барельефами, орнаментами и золочёными скульптурами.
Дуня подобный стиль считала, хоть и красивым, но устаревшим. Хозяева ей представились этакими боярином с боярыней в долгополых одеждах, отороченных собольим мехом, с длинными в пол рукавами. Потому её удивил их настоящий вид, вполне современный. Савва Дормидонтович оказался чуть старше Дуниного папеньки, был выбрит, имел лишь усы и пышные бакенбарды, одет в чёрный сюртук, серые панталоны и жилетку, из кармана которого свешивалась золотая цепочка от брегета. Дуня с удовольствием отметила, что у её папеньки цепочка от часов раза в два толще будет.
Сын хозяина, приятель Платона, выглядел щёголем, а его сёстры вряд ли уступили бы столичным барышням. Мать семейства держалась немного позади, приятная, хоть и избыточно полноватая женщина, явно стеснялась своего вида, особенно по сравнению с мужем и детьми. Дуня сразу прониклась к ней симпатией, во время церемонии знакомства лишь она улыбнулась Дуне с искренней доброжелательностью, без высокомерия. Остальные хотя и признавали новую соседку-графиню, но помнили об её происхождении.
Возможно из-за желания поставить на место выскочку, все разговоры и беседы, хозяин дома и его дети вели по-французски. Но с Дуней этот номер не прошёл. Она легко поддерживала беседу, а с дочерями хозяев, смогла обсудить романы Гёте и Руссо, мысленно поблагодарив Глашу. Ведь то, что она не читала сама, ей пересказывала подруга.