К всеобщему удивлению, лазутчики донесли, что, забрав тела кирасиров, французы больше никаких действий предпринимать не стали. Так, проехали вдоль кромки леса, похоже, для очистки совести.
Оська, вместе с молодой женой навестивший в лазарете товарищей, сказал, кивнув на лежащего на одной из лавок генерала:
— Вот ведь какой вражина, этот колдун! Своим же так насолил, что рады-радёшеньки его пропаже.
Как ни странно, но Оська оказался прав. На совещании командиров оставшегося без главы Вестфальского корпуса, было принято решение: поисков не проводить, чтобы, спаси Матерь Божия, Чёрный колдун не нашёлся. Так же постановили: известие о пропаже генерала пока императору не отправлять. И оправдание заготовили: магический вестник не послали, чтобы в руки русских не попал, а гонцов с письмом крестьяне перехватили.
Убедившись, что в лесу спокойно, Дуня дала приказ выдвигаться. Особо про предстоящую вылазку никто не распространялся, но провожать чуть не всё городище высыпало. Уж на что Михайла Петрович с Глашей друг другом заняты были, и то подошли.
— Куда это вы, подруженька, без нас собрались? — спросила Глаша, а Михайла Петрович добавил:
— И я могу помочь пушку вытаскивать. Николай меня кой-каким магическим приёмам обучил.
Дуня даже спрашивать не стала, откуда папенька про пушку узнал, пообвыклась с деревенскими обычаями. На одном конце деревни чихнёшь, на другом «Будь здорова» скажут.
Николай Николаевич улыбнулся и ответил:
— В тебе, Михайла, сейчас столько силы бурлит, ещё всё болото осушишь.
— Нет-нет, Змеиное болото никак осушать нельзя, — вмешалась Ворожея, принявшая слова Николая Николаевича за чистую монету. Провожатым от язычников вновь она сама идти вызвалась.
Михайла Петрович хлопнул Николая Николаевича по спине, за последнее время они здорово сдружились, и сказал:
— На тебя посмотрю, когда по возвращении на француженке своей женишься.
— На француженке?! — воскликнули в один голос Дуня с Глашей, уставившись во все глаза на своего учителя.
Николай Николаевич смутился, как не смущался со времён юности, не зная, что сказать, пожал плечами.
— Ваша мадемуазель Бонне при свидетелях его ждать обещалась, — сдал друга Михайла Петрович.
— Если обещала, дождётся. Её слово верное, почти как наше, купеческое, — сказала Дуня, как-то подзабыв, что она уже графиня.
— Мы так рады за вас обоих, — произнесла Глаша, довольно улыбаясь. Как всем влюблённым ей хотелось осчастливить всех вокруг.
— Матушка барыня, нас возьмите, — раздался ломающийся басок Андрейки. За его спиной толпились Евсейка, братья, парочка мальчишек из язычников и Стеша.
— Страсть как хочется посмотреть, как орудию достаёте, — поддержала Андрейку Стеша.
Вместо Дуни неожиданно ответила Ворожея:
— Отрокам и отроковицам к Змеиному болоту в день подношений хода нет. Болотник может вас за дар принять и к себе утащить. Уж больно он до ребятишек охоч.
— Болотник? — спросила Стеша, невольно отступая назад.
— Айда, расскажу, кто это, — шепнул один из мальчишек-язычников и отведя остальных ребят в сторонку, принялся рассказывать, выразительно жестикулируя.
Ворожея принялась укладывать в телегу рядом с баграми пузатые полотняные мешочки, то самое подношение. Тихон развернулся к жене и приказал:
— Дома остаёшься! — После того как та, решительно сжала губы и отрицательно помотала головой, обратился к Дуне: — Матушка барыня, хоть ты ей скажи. В тягости моя супружница. Думал, пусть уж сходит на дело ещё разок, всё не сражаться, а тут болото с нечистью.
— Не спорь, милая, оставайся. Видишь, как мужик твой о вас с дитёнком будущим печётся, — сказала Дуня жене Тихона. Та вздохнула, но матушке барыне перечить не стала.
До болота, которое, как выяснилось, носило название Змеиное, ехали верхом, Ворожея и пушкари — на телеге. Один из пушкарей правил лошадью. Ему не привыкать было, пушки при помощи лошадей и перевозили.
Неподалёку от края болота Ворожея дала знак остановиться. Она взяла один из мешочков и подошла вплотную к затянутой ряской поверхности, на которой виднелись кочки. Ворожея развязала тесёмки на мешочке и высыпала содержимое: шишки хмеля, отборное зерно и какие-то сушёные травы, запах которых мгновенно разнёсся вокруг, наполняя воздух луговой свежестью и цветочным ароматом. Смотря на образовавшуюся горку, зашептала:
— Батюшка Болотник, не побрезгуй, прими подношение, отведай угощение, дозволь забрать то, что тебе на хранение дадено.
Неожиданно пшенично-травяная горка, постепенно пропитывающаяся жидкостью, провалилась в образовавшуюся воронку с громким хлюпаньем, подозрительно напоминавшим чавканье. Кое-кто из стоявших неподалёку людей попятился, а крестным знамением себя все осенили, даже Николай Николаевич, который хоть и считал все заклятья чем-то абсолютно ненаучным, но категорично их действие уже не отрицал. Да и как отрицать то, что собственными глазами видел. Успокаивал себя тем, что всё объяснение имеет, просто наука до того не доросла.