— Лисы свою добычу частенько заманивают, а потом — хвать и косточек не оставят, — протянул Кузьма и добавил: — Понятно, почему наши отступают. Врага в капкан заманивают. Эх, поскорей бы тот капкан сработал!
— Сработает, Кузьма, обязательно сработает, — заверила Дуня и повернулась к отцу. — Каким составом поедем генерала отвозить, папенька?
Она даже облегчение почувствовала, что не самой решения принимать, что рядом плечо отцовское.
— Я бы вас с Глашей здесь оставил, да ведь не останетесь, — сказал Михайла Петрович и широко улыбнулся, увидев возмущённые взгляды своих сударушек. — Без мага отряду опасно, потому остаётся Николай. С нами в сопровождение поедут Демьян и ярославские, кроме Захара.
— Чем я прогневил тебя, хозяин? — спросил потрясённый таким решением Захар.
— Напротив, Захар. Знаю, всегда спину прикроешь, вот и сейчас это надобно. Здесь командиром оставляю тебя и… — Михайла Петрович обвёл взглядом командиров ватажников и продолжил: — и Аграфену. Вы двое не дадите прочим в неравную битву ввязаться, или из пушки, к примеру, без толку пульнуть.
— Это я смогу, твоё степенство, — сказала Аграфена. — Орудие-то у меня в сарайке под замком амбарным. — Она повернулась к Тихону и, сунув дулю под нос, произнесла: — Вот тебе и твоим пушкарям, а не ключи, пока матушка барыня не возвернётся. А то уж какой день талдычите: обстрелять надо пушечку. В бою обстреляете.
Все рассмеялись, вместе с Тихоном. Что ему был тот замок: пару раз петли топориком поддеть, и ключа не надо. Но приказа нарушать Тихон не собирался.
— С обозом вашим сама пойду, — сказала Ворожея. — На дальний путь Волхвы благословление дали.
— Всё хорошо, вот только не знаем мы, где командующий находится, — задумчиво проговорила Глаша, рассматривая карту, висящую на стене.
— Да нам и нет в том нужды, — ответил Михайла Петрович. —Главное, до переднего края армии нашей добраться. А там, только узнают, кого везём, сами нас до ставки доставят.
— Покуда нас не будет, нападайте лишь на небольшие отряды фуражиров, зазря не рискуйте, — приказала Дуня, глядя при этом на Оську.
— Да я даже ежели захочу рискнуть, не смогу, — обиженно ответил Оська, приподнимая руку в лубке и кивая на стянутую повязкой грудь.
— Небось, донесли уже матушке барыне, как ты на лошадь пытался влезть, — поддел друга Тихон и хотел, как обычно, хлопнуть по плечу, но вспомнил о ранении и руку отвёл.
— Завтра на рассвете выходим, — подытожил Михайла Петрович. — Всем собраться, приготовиться, провиант на кухне получить.
Аграфена охнула и поспешала на выход. За склад продуктов отвечал дворецкий, и выдал бы всё необходимое, но кухарка привыкла сама всё контролировать. У крыльца она чуть не сбила с ног Тасю и Нюру. Личные горничные Дуни и Глаши не долго без дела маялись, вошли в отряд Аграфены и успешно в нескольких вылазках участвовали. Поначалу они малость носы перед деревенскими задирали, а после накоротке сошлись. Даже женихами обзавелись, ведь хозяйка пообещала после войны крепостным вольную дать. Из свободных мало кто с крепостными в брак вступал, это значило — своими руками себе ярмо на шею повесить.
— Авдотья Михайловна, Глафира Васильевна, дозвольте слово молвить, — обратилась к хозяйкам более шустрая Тася.
— Говори, что случилось? Не обидел ли кто? — спросила Дуня, уж очень вид у горничных был серьёзный.
— Мы тут подумали, — продолжила Тася, — это здесь, в поселении наши услуги не нужны, а в дороге благородным госпожам никак нельзя без горничных.
— Ежели что, мы тотчас в путь соберёмся, — добавила Нюра.
Дуня переглянулась с Глашей и ответила:
— То, что нельзя благородным госпожам, можно командиршам народного отряда. Спасибо, милые, но в городище вы сейчас нужнее будете.
— А вот вещи в дорогу собрать помогите, — сказала Глаша, чтобы не обижать верных горничных.
На рассвете, как и задумывалось, отправился в путь обоз из всадников и двух телег. На одной везли продовольствие, на второй ехали находящийся под заклятьем генерал и Ворожея. Провожать всё поселение вышло. Негромко молился за путников отец Иона, шептали свои пожелания лёгкой дороги Волхвы, старательно махали руками зевающие ребятишки. Восходящее солнце освещало верхушки деревьев с начинающими желтеть листьями…
В один из осенних дней в селе Тарутино, где располагалась ставка главнокомандующего, в штабе Михаил Илларионович Кутузов беседовал с парламентёром от французов маркизом Лористоном. Эти беседы за неделю, что находился в расположении русских войск парламентёр, стали своеобразным ритуалом. Маркиз Лористон с прямотой военного генерала, коим и являлся, пытался завести разговор о перемирии или мире — предложении Наполеона. Михаил Илларионович с искусством опытного царедворца от этой темы уходил, то прямо, то переводя её на что-то другое. Единственное, что он сделал, отправил гонца к Александру I, но русский император французскому отвечать на предложение мира не стал.