Михайла Петрович, ходивший лично проверить, как украшают экипажи и сбрую лошадей, возвращался через ту же дверь. Заметив дочь с подаренной книгой в руках, он быстро сообразил, чем её выход может обернуться. Он направил Дуню обратно в её покои, взяв слово из особняка не отлучаться. Когда дочь скрылась из вида, Михайла Петрович подозвал двух горничных, велев:
— С Авдотьи Михайловны глаз не спускать. Вздумает куда выйти, ко мне бегите.
— Слушаем-с, ваше степенство, — в один голос ответили девушки и поспешили за барышней. Понимали, за невестами глаз да глаз нужен, мало ли, что те из-за волнения надумают.
Дуня вовсе не волновалась. К вечеру она закончила чтение учебника. Вместе с Глашей они ещё раз полюбовались на свадебное платье. Глаша, порадовалась тому, что подружка не занята и пересказала новости братьев. Правда, в отличие от них, уложилась в несколько предложений:
— Павлуша записался на курс картографии. Петя снова влюбился, говорит, на этот раз серьёзно. Они оба немного проигрались, делая ставки на ипподроме. Просили не говорить Михайле Петровичу.
— Папенька ещё прошлый раз им обещал содержание урезать, коли играть будут. От карт отошли, так скачки теперь. Сказать, что ли папеньке, пока поздно не стало? — вслух подумала Дуня, но тут же добавила: — Ладно, пусть живут в честь праздника. Глаша, тебе не кажется, что в этих шелках да кружевах я буду похожа на куклу на чайнике?
— Ну что ты, Дунюшка! — воскликнула Глаша. — Смотри, красота какая. Папенька твой вологодским кружевницам двойную оплату выдал, чтобы к сроку поспели. А видела бы ты, как карету украсили.
— Карету? — переспросила Дуня. Она точно помнила, что папенька кареты считал излишеством, предпочитая дрожки и коляски
— Дядя твой вчера из Москвы привёз. Купил по поручению Михайлы Петровича в Каретном ряду у мастеров Ильиных, — ответила Глаша.
— Интересно, а много ещё чего мимо моего внимания прошло? — задумчиво протянула Дуня.
— Не мало, подруженька, да ты голову не забивай, пусть завтра сюрпризом станет. Пойду, а то вон горничные тебе уже ванную наполнили. Доброй ночи, невеста.
Глаша вышла, вот тут-то Дуню паника и накрыла. Она ещё держалась, когда горничные помогли искупаться, просушить волосы и облачиться в ночную сорочку. После того, как служанки затопили камин, задёрнули шторы и удалились, Дуня нервно заходила по комнате. Завтра, уже завтра венчание. Её больше волновала не брачная ночь — о том с институтскими подружками уж говорено-переговорено было, опять же, на целительской магии строение тел человеческих, а на искусствоведении картины и скульптуры великих мастеров изучали. Волновал уход из родительского дома из-под крыла отцовского.
Дуня подошла к окну, штору отдёрнула, вниз посмотрела. Хоть и знала прекрасно, что сбегать не будет, расстояние до земли оценила. Если простыни связать, да ткань с балдахина, длины вполне хватит. Подумав так, отошла от окна, от греха подальше. Ещё пару кругов по комнате сделала. Взгляд упал на язычки пламени в камине. Чтобы успокоиться, решила попробовать затушить огонь путём сбора воды из воздуха, как Николай Николаевич советовал в своём учебнике. Дуня протянула руки, повернув ладонями вверх и принялась притягивать воду, формируя в шар, затем отправила водный шар в камин. Раздался сильный треск, шипение, вверх взвилось облачко золы. Стой Дуня чуточку ближе, пришлось бы ей второй раз купаться.
Минуты не прошло, как в комнату ворвались Глаша, в платье, наспех натянутом на сорочку, сонная горничная и Михайла Петрович, босой, в домашних штанах и расстёгнутой белой рубахе. В руке он держал пустой бокал. Не только дочь накануне свадьбы волновалась.
— Я тут, того, — пробормотала Дуня, — учусь пожары тушить.
— Самое подходящее занятие для невесты, — произнёс Михайла Петрович, зорким взглядом подмечая отдёрнутую штору.
— Дунюшка нервничает, — вступилась за подругу Глаша. Глянув на полураздетого Михайлу Петровича, смутилась, вспомнила, в каком сама виде, и принялась одёргивать платье.
— Глафира, будь добра, ночуй с сударушкой, — попросил Михайла Петрович и вышел прочь. Он намеревался допить бутылочку лучшего вина из братовых виноделен, но прежде принять кое-какие меры.
Горничные быстро убрались в комнатке, задёрнули шторы, помогли Глаше распутать наспех затянутую шнуровку на платье. Ушли они с надеждой на спокойный сон. Считая, не без основания, воспитанницу хозяина более благоразумной барышней.