Авдотья (растерянно оглядываясь). Постойте!.. Погодите! Я сама… (Наклоняется к одному цветку.) Ишь ты, так и тянется к тебе, ажио к рукам липнет… Нет, не этот!
Цветок сразу меркнет.
И не этот. И не этот!.. (Раздвигая меркнущие у нее под руками, цветы, доходит до края поляны.) Вот он, жар-цвет!
Ольховый и Сосновый (вместе). Нашла!..
Мусаил-Лес. Ну, коли сыскала — попробуй сорвать.
Авдотья. Сорву. (Протягивает руку.)
В тот же миг каждый лепесток цветка превращается в язык пламени. Пламя разрастается. Это уже не огненный цветок, а целый бушующий костер. Авдотья в ужасе отстраняется.
Ольховый (гогоча и кувыркаясь). Го-го-го! Что, сорвала?
Сосновый (так же). Отойди! Отступись! Сгоришь!.. Го-го-го!..
Авдотья (поглядев сперва на одного, потом на другого). Хоть и сгорю, а не отступлюсь. (Смело протягивает руку в самый огонь.)
И сейчас же языки пламени опять превращаются в лепестки. В руках у Авдотьи — огненный цветок.
Ольховый и Сосновый (вместе). Сорвала!..
Мусаил-Лес. Ну, коли так, сумей унести.
Авдотья. Унесу!
Вдруг стебель цветка превращается в змею. Грозя раздвоенным жалом, узкая змеиная головка тянется к Авдотье.
Ольховый. Брось! Брось! Сосновый. Ужалит!..
Авдотья. Не брошу!
Змея исчезает.
Ольховый. Вот дура-баба! Да ты оглянись. Земля под тобой качается…
Авдотья. Ох!.. (Хватается за деревце — оно сгибается.)
Сосновый. Лес на тебя валится!..
Ольховый. Трава под тобой горит!.. Пропадешь вместе с цветком.
Сосновый. Лучше нам отдай!
Авдотья невольно взглядывает себе под ноги. Трава у ее ног рдеет, точно раскаленные угли.
Авдотья. Ох, страсти какие! Не брошу!.. Не отдам! (Кидается к тому дереву, под которым лежала, и прислоняется к его стволу.)
Оглушительный удар грома. Молния ударяет прямо в дерево, будто метит в цветок.
Не отдам! (Падает на землю, закрыв цветок собой. Несколько мгновений лежит неподвижно.)
В это время вдалеке раздается петушиный крик. Ольховый и Сосновый исчезают. Авдотья приподнимается и в бледном свете утренней зари видит только старика, который сидит на пригорке, среди кустов папоротника. Это уж не леший, не Мусаил-Лес, а прежний старичок, который показал ей место для ночевки.
Дедушка! А, дедушка!
Старик. Что, милая?
Авдотья. Притаились они али вправду пропали?
Старик. Кто, голубонька?
Авдотья. Да эти — мохнатые, с деревянными ладошами?
Старик. Каки-таки лохматые? Во сне они тебе померещились, что ли?
Авдотья. Во сне? А может, и впрямь во сне… (Оглядываясь.) Где легла, там и встала… Да нет! Наяву было! Вот и цветок у меня в руке, как был — в три цветика. Только погас, не светится боле… И какой маленький стал!
Старик. Покажь-ка! Ты здесь его сорвала?
Авдотья. Здесь. Нешто ты не видел?
Старик. Нет, не здесь. Не наш это цветик, не лесной. Эдакие на открытом месте живут, в степи дикой.
Авдотья. Что ты, дедушка! Вот тут он и рос — на этой самой поляне. Там вон, под рябиной!..
Старик. Ну, коли говоришь, стало быть, так. Да оно и не диво. Бывает, что и наш лесной цветик в степь, на солнышко, выйдет, а бывает, что и степная травка в нашу лесную глухомань заберется. Птица ли семечко занесет, ветром ли забросит… Дело простое. Да кинь ты его, голубушка! На что он тебе? Глянь-кось! Уж и вянуть стал.
Авдотья. Не брошу!
Старик (посмеиваясь). Вот разумница! И впрямь не бросай, что нашла. Авось и пригодится. Я только тебя спытать хотел.
Авдотья. Довольно пытали… А ты, дедушка, прости меня, глупую, скажи по правде: ты, часом, не лешой?
Старик молчит.
Лешой? Мусаил-Лес?
Старик. Ого-го! Поживешь с мое в лесах, так и лешим, чего доброго, прослывешь и мохом обрастешь.
Вдалеке опять поет петух.
Авдотья. Петухи поют!
Старик. Третьи петухи.
Авдотья. А я уж было думала, что и это во сне примерещилось. Да неужто тут люди живут?
Старик. Где человек не живет! А только люди-то всякие-перевсякие бывают — и добрые и недобрые. Ты уж лучше в ту сторону не ходи. Я тебе другую дорогу покажу — в обход. Видишь там горелый лес? Гарью пройдешь, под гору спустишься, высохшее морцо обойдешь, а там охотный стан и тропочка… Запомнила?
Авдотья. Запомнила. А короткий путь где, дедушка?
Старик. Короткий? Через бурелом да по этому ручью до реки. Вода — она самую короткую дорогу знает. Только не ходи ты здесь, голубушка. Воде ближний путь надобен, а человеку — надежный.
Авдотья. Недосуг мне надежные пути выбирать — мне кажный часок дорог. Прощай, дедушка!