Когда начало смеркаться, вдруг поднялся ветер. Жанна, озабоченно посмотрев на небо, сказала, что ночью, похоже, будет гроза, и ей непременно нужно сходить на свою стоянку за брезентом, чтобы устроить над кострищем навес.
— А нужен обязательно брезент? — спросила Мадонна, которой не хотелось оставаться одной. — Джокер в прошлый раз сделал навес из пленки. Правда, потом мы прикрыли этой пленкой Марго, но эти, — она кивнула в сторону моря, — наверняка выбросили ее, когда забирали тело. На кой им пленка? Может, сходим поищем? Тут недалеко.
Жанна посмотрела на нее с любопытством.
— И тебе не будет неуютно сидеть под пленкой, которую стащили с мертвого тела? Никогда не считала себя чувствительной, но до тебя мне, похоже, далеко. Извини, дорогая, я все-таки предпочитаю свой брезент. Помимо всего прочего он будет понадежнее пленки, — и ушла.
Мадонна ждала ее почти полтора часа, и это ожидание далось ей ох как нелегко! Ветер гнул деревья, ломал ветки, опрокидывал посуду, трепал пламя костра и будил тревогу. Шум не давал прислушаться к более тихим звукам, поэтому Мадонна все время боялась, что из темноты вот-вот вынырнет киллер и воткнет в нее нож. Иногда ей мерещилось, что в кустах притаились Василий или толстушка Соня, которая почему-то больше не казалась квашней. Пару раз она подумала, что слышит шаги крадущегося от палатки Джокера. В общем. Мадонна то и дело вскакивала, светила по сторонам фонариком, хваталась за пистолет… И в конце концов чуть не пристрелила вернувшуюся с брезентом Жанну.
Потом Жанна прилаживала навес, а Мадонна крутилась рядом, предлагая свою помощь. Закончилось это тем, что ветер вырвал у нее из рук угол брезентового полотнища и хлестанул им Жанну по лицу. После чего Жанна сдержанно, но холодно сообщила, что справится сама, и попросила Мадонну приготовить ужин. Но, пока они возились с брезентом, костер потух, а развести его на ветру Мадонна не сумела, так что кашу на ужин тоже варила Жанна.
Когда Мадонне показалось, что общая суета их сблизила и можно приступить к трогательным признаниям, Жанна посмотрела на часы и сказала, что пора будить Джокера. Джокер вылез из палатки, недовольно бурча, что терпеть не может дождь. Правда, увидев кашу с тушенкой, повеселел и даже пожелал девушкам спокойной ночи.
Мадонна еще надеялась, что ей удастся поболтать с Жанной перед сном, но та отключилась, едва залезла в спальник. Сама же Мадонна долго не могла заснуть. Все ворочалась да прислушивалась к едва различимым за шумом дождя звукам, которые издавал Джокер, — треску ломаемых сучьев, лязгу упавшего котелка, заунывному пению-мычанию. Она даже подумала, не посидеть ли с ним, раз сон все равно не идет, но подавила свой порыв.
А утром, выбравшись из палатки, увидела, что насмешник и игрок лежит на кострище вниз лицом, а из его затылка торчит топор.
Нервы на пределе
Жанна проснулась от того, что ее трясли за плечо. Она с трудом открыла глаза, но в густом сумраке палатки смогла разглядеть лишь темный силуэт Мадонны, которая почему-то молчала. Жанна нашарила фонарик и посмотрела на часы. Почти девять, то есть уже час как рассвело. А темно, потому что утро пасмурное. Она направила луч на Мадонну. Подсвеченное лицо до смешного походило на мордочку панды. Лоб и щеки белые, а вокруг глаз черные круги — то ли из-за особенностей освещения, то ли от размазанной туши. Только сами глаза, светло-серые, с огромными зрачками, были глазами смертельно перепуганного человека. Жанна стремительно села.
— Что стряслось?
Мадонна обхватила ладонью горло и помотала головой, а другой рукой махнула в сторону выхода из палатки. Жанна резким движением расстегнула спальник, торопливо обулась и первой вылезла наружу. Сделала несколько шагов к брезентовому тенту, остановилась, пошатнулась и закрыла лицо руками. Хотя вид и поведение Мадонны должны были подготовить к худшему, зрелище скрюченного тела с топором в голове ввело ее в ступор.
Мадонна тихо подошла сзади и положила мелко дрожащую руку Жанне на плечо. Отняв ладони от лица, Жанна повернулась к ней.
— Тебе нужно чего-нибудь выпить. Кажется я прихватила с собой со стоянки фляжку с коньяком. Подожди минутку…
Фляга обнаружилась в одном из карманов рюкзака. Жанна наполнила колпачок и протянула Мадонне, подумала немного и хлебнула сама — прямо из горлышка. Коньяк подействовал. Жанна слегка расслабилась, а Мадонна прокашлялась и смогла, наконец, говорить.
— Ты можешь думать что хочешь, но я этого не делала.
Жанна пристально всмотрелась в ее лицо и кивнула.