День второй
Пробудившись, омыв лицо и облачась в сутану, он целый час читал акафист Пречистой Деве, гнал прочь дурные мысли. Потом пришёл его помощник, желая завтракать с начальником, и рассказал за трапезой, что палачи прикинулись больными, чтоб не присутствовать на заседании. Когда же осмотрел их лекарь, то обман раскрылся, и оба признались, что не смогут пытать-калечить прекраснейшее тело, что вчера они узрели при солнечных лучах в судебном зале.
Тогда им младший инквизитор напомнил, что нетрудно оказаться на месте обвиняемой, коли отказываются исполнить долг. И тотчас у обоих хворь прошла.
- Вот, ваша милость, как околдовала их ведьма! – обсасывая косточку от персика, провозгласил Кальвадос.
- Тебя-то не околдовала? – поддел его начальник. – Только и слышу: ведьма, ведьма! А ну, признай, - потребовал, - сам думал о ней минувшей ночью?
Помощник побледнел, потом залился краской, схватил с водою чашу, выпил жадно и выпалил отчаянно, солгать не смея. Уж лучше опозориться, чем согрешить.
- Ваша милость, смиренно каюсь! Из головы нейдёт! Как вспомню три шестёрки над её грудью...
- Или грудь? – быстро уточнил Великий, глазами прожигая помощника.
- И грудь! – Махнул рукой отчаянно Кальвадос, как будто в омут прыгнул. – И бёдра! Всё её тело!
- Так что ж ты палачам пеняешь, что в прелесть впали? – попрекнул начальник. – Слаб человек! И ты ничуть не лучше! Молись! Да укрепит твой дух Господь!
- Я слышал ночью, как пела ведьма хорал Мадонне, - сообщил Кальвадос, - мне не спалось, я распахнул окно. Ведь как коварна! Голос как у ангела! Заслушался, прости меня Всевышний!
- А больше ничего не слышал? – равнодушно спросил великий инквизитор.
- Слышал, ваша милость, как ей дежурный стражник рот заткнул, потом и вы вмешались. Вас тоже духота из дома прогнала?
- Так точно, брат мой, духота замучила, - зевнул нарочито Хавьеро Д,Яблос, а про себя подумал, что ходил по лезвию, когда Летицию вёл в камеру. Что если б их увидел фанатик этот... – Который час? – спросил. – Должно быть, к десяти? Пора за дело приниматься. Идём в судебный зал. Зови приезжих из Каталонии, сестру Аугусту и прочий люд законный.
Все собрались, и снова палачи хотели раскалить жаровню, да их остановил великий инквизитор: куда уж добавлять огня в такой-то зной, и так нет мочи. Сестра Аугуста сидела, вытирая пот с багрового лица, у писаря висели космы мокрыми сосульками, а каталонцы обмахивались веерами.
Пора уж было обвиняемую привести, но вместо неё ворвался в судебный зал начальник стражи и караульного вперёд толкнул, что пост в тюремном коридоре держал.
- Ваше святейшество! – Он низко поклонился и доложил, едва скрывая раздраженье: - Я этого негодника застал под дверью ведьмы! Разинув рот, внимал речам бесовским! Прикажите примерно наказать служаку нерадивого?
- И что же тебе подследственная наговорила? – поинтересовался Хавьеро Д,Яблос. – Что ты стоял, развесив уши, забыв о долге и своей работе?
- Ваша милость, прошу вас, не губите! – Дежурный стражник сложил молитвенно ладони. – Она вела, подобно странствующим менестрелям, песнь о принцессе, что проспала волшебным сном сто лет, покуда не явился к ней в королевство храбрый рыцарь и не снял заклятье, поцеловав в уста!
- Какая мерзость! – Передёрнул плечами младший инквизитор.
Сестра Аугуста воззвала к Пречистой Матери и принялась худую грудь крестами осенять.
- А то ты будто не слыхал дурацкой этой сказки! – хмыкнул с гримасой недовольствия Верховный. – Всякий её знает с детства!
- Слыхивал, ваше святейшество, а как же!
- Тогда чего наушничал под дверью обвиняемой?
- Так знамо дело, Справедливейший! – встрял мнящий, будто самый умный он, Кальвадос. – Околдовала его ведьма!
- Да хватит вздор нести! – одёрнул его великий инквизитор. – Сам бы слюни поменьше распускал! Бездельник, ты забыл о правилах? – вернулся он к дежурному. - Что разговаривать не можно с узниками? К дверям не подходить без дела, а токмо, чтобы передать еду?
- Сам не пойму, как так случилось, что подошёл я! – сокрушался виновник. – И правила не забывал, и сказку о принцессе спящей помнил, а подошёл, стоял и слушал!
- О, велики созданья дьявольского чары! – возопил Кальвадос. – Она способна человека благочестивого и любящего Господа превыше самого себя столкнуть в пучину страсти!
- Простите, ваше святейшество, проступок мой! – вскричал дежурный стражник в страхе. – Не казните! Трое малых деток у меня!
- Он что, в лукавого поверил? – Великий инквизитор к помощнику теперь оборотился. Усталостью неимоверной был полон его голос. Как же трудно говорить с усердными служаками, упоротыми в вере и думающими словами из Священного Писания. – Он лишь нарушил правила, внимая пению фиглярки! – заметил Д,Яблос. - За это надо наказать, но справедливо, а не жестоко! Ступай, канаву сточную почисть! – велел виновному. – Нанюхаешься, наберёшься ума-разума! А ты, Антонио, введи сюда подследственную!
- Слушаюсь, ваше святейшество! – начальник стражи скрылся за дверью.