- Доброе утро, Летиция.
Перелистнул страницу, махнул небрежно:
- Ступай за ширму, раздевайся.
- Что, опять? – Она скроила насмешливую рожицу. – Не налюбовались?
- Быстро! – рявкнул великий инквизитор. – Сестра Аугуста, осмотри её.
- Да не беременная я! – попыталась она уверить.
- Твои слова, - Хавьеро Д,Яблос жестом показал, как сдувает с ладони воздух. - Святая инквизиция не возьмёт на душу грех, допрашивая и казня ту, кто жизнь в себе несёт! Иди и не задерживай мне суд!
Но она промедлила мгновенье, всмотрелась в его холодное, бесстрастное лицо. Ничто в его чертах не изменилось. Летиция вздохнула и прошла за ширму, где ожидала её уже сестра Аугуста.
Великий инквизитор, прислушиваясь к шороху, пытался читать дурацкие доносы, что были подшиты к делу, когда раздался изумлённый возглас сестры Аугусты:
- Ваше святейшество! Она невинна!
- Что? – не поверил Д,Яблос.
Служительница Господа вернулась в зал, отёрла руки о передник и повторила:
- Девственница.
- Ты не ошиблась? – спросил начальник арагонской инквизиции.
- Она чиста, какой её создал Господь! – подтвердила сестра Аугуста.
- Не может быть! – вскричал ошеломлённый младший инквизитор. – Невинная блудница!
«Святая Дева! – На миг Верховному перехватило горло. - Господи, помилуй!»
- Все обвиненья в блуде с тебя сняты, - сказал он вслух.
Писарь, высунув язык, скрипел пером, записывая спешно невероятный в деле поворот.
- Отцы святые, - обратился великий инквизитор к каталонцам, - вы почему в своём суде её не осмотрели?
- Так всё указано же в протоколе, - напомнил старший, - осмотр был невозможен, поскольку у неё случились дни женского недомогания...
- Читал, - Верховного скривились губы, - но убедиться в этом и засвидетельствовать факт ваша сестра могла? Где подтверждения? Вы на слово поверили подследственной!
- Простите за оплошность, ваше святейшество!
- Учтите и вперёд не допускайте! – велел сурово Д,Яблос. – В своей провинции всех тех, кто опорочил её честь, к суду приставить надобно и наказать примерно! За оскорбление имени девицы им плети полагаются, колодки, штраф в пользу церкви, штраф в пользу пострадавшей, и это минимум! Я бы настаивал на усечении их грязных языков, чтоб впредь не молотили! Сегодня же немедля пропишите своим, отправьте с оказией послание и открывайте дело!
- О, благодарю! Воистину, ты - справедливейший судья! – Летиция шагнула из-за ширмы и низко поклонилась Д,Яблосу. – Но я, как пострадавшая, могу просить о снисхождении к болтливым этим дуракам?
- Можешь. Проси.
- Не вырывайте им языки! И плётками не бейте! – Она с мольбой простёрла руки к каталонцам. – Они ведь люди, у них семьи, зачем же их калечить? Довольно с них позорного столба! И денег мне от них не надо!
Опять дыхание сбилось, и железною рукой как будто рёбра сжало Д, Яблосу. «Пречистая в своём великодушии и всепрощении!»
- Волю запиши её, - потребовал от писаря он, - пусть исполнят. Итак, все остальные обвинения, уверен я, такой же наговор: о порче, о полёте на метле и о коте, которому не повезло родиться с чёрной шерстью.
- А превращение воды в вино? – напомнил младший инквизитор. Неугомонный, безжалостный и бестолковый пёс, ревниво охраняющий хозяина.
- Стража! Покликайте там слуг, пусть принесут кувшин вина и чашу, - отдал приказ Верховный. – Подследственная, покажи им фокус.
Она три раза накрывала своей косынкой кубки и бормотала всякий вздор. Судейские стояли вокруг стола, во все глаза смотрели, но так секрета и не постигли.
- Эй, писарь, где твоё перо? – вдруг рассмеялась Летиция.
Он суетливо захлопал по карманам фартука, за ухом пошарил, нет пера! Ведь только что лежало на столе!
- Кальвадос, что же ты товарища пугаешь? Отдай, не балуйся! – Летиция с нарочитой сердитостью шагнула к помощнику Верховного и неуловимо извлекла перо из рукава его сутаны.
- Как ты подбросила его, мошенница?! – заверещал охаянный служитель церкви.
Переглянулись каталонцы, не выдержали и захохотали.
- Как и все фигляры, - пояснил великий инквизитор, - что, никогда не видели на ярмарках подобных фокусов? Обвиненье в колдовстве, что превращает воду в вино, с неё снимаем?
Приезжие согласно закивали:
- Не колдовство оно, а скоморошество!
- Всё это пустое в сравнении с главным обвинением! – неумолимо произнёс Кальвадос. – Начертанье бесовских знаков на её теле!
- Да, - сухо прозвучал ответ Верховного, - вот главное, в чём стоит разобраться.
- Я стёрла их уже! – поспешила сообщить подследственная.