- О, ваша милость, - она отставила корзинку, поспешно опустилась на колени, не жалея юбки, простёрла руки к неумолимому служителю закона, - я прошу вас, пересмотрите дело, призовите меня в свидетели! Не ведьма госпожа моя! Пусть небо отнимет голос у меня, коль говорю неправду!
Глаза её наполнились слезами, она была прекрасна, как в покаянии Мария Магдалена, но не тронули мольбы закованное в железный обруч инквизиторское сердце.
- Ты можешь запросто лишиться языка, если продолжишь в защиту ведьмы говорить! – Смотрел Кальвадос с грозной неприязнью. – Убирайся!
- Кто ваш начальник? – Она вскочила на ноги. – Великий инквизитор Арагона, где он? Проведите меня к нему! С ним буду говорить!
- Да ты совсем забылась, дерзкая! – Бледное лицо Кальвадоса покрыл румянец гнева. – Пошла отсюда!
- Добром пустите, ваша милость! – Она обеими руками его толкнула в грудь, и красная сутана не защитила, покачнулся младший инквизитор, и круглый камень, - что ж такое, двор совсем не убирают! – под ногу подвернулся, под подошву туфли.
Не удержался на ногах закона ревностный служитель, пал навзничь, да так неудачно, что задрался кверху подол святого одеяния, открыв на обозренье и ноги голые, и срам мужской. Что до Марии, то и она, его толкнув, не удержалась, упала сверху, и холодный инквизитор ладонью ощутил жар юной девичьей груди под тонкой блузой. Как руки выставил вперёд, чтоб оттолкнуть её, так и упал, и точно в чашу, в его ладонь её попала грудь! О Боже, почему, зачем так искушаешь?
Всего лишь миг, но долгий, словно вечность!
Горячая щека его щеки коснулась, упала на лицо густая прядь волос, что пахли солнцем, молоком и грушами! И его рука, сама собой, как будто бы от тела живя отдельно, поднялась и крепко к груди прижала тонкий стан крестьянки. Он и понять не мог, как это сделал.
- Что здесь происходит? – услышал окрик, в котором перемешались недоумение, обличение, презрения насмешка.
Верховный инквизитор точно так же, устав от заседания, решил пройтись, размяться и увидал скабрёзнейшую сцену! Его помощник посреди двора тюремного валялся на спине, в задравшейся сутане, а на нём лежала женщина в косынке белой, сбитой на затылок!
- Она меня толкнула, ваша милость! – простонал смущённый и растерянный Кальвадос.
- Нечаянно, я не хотела! – Мария в его грудь рукой упёрлась, пытаясь встать, и он увидел перед собой её лицо так близко!
Распахнутые черносливы влажных глаз и губы, точно красный виноград, дыханье тёплое его щеки коснулось, и улыбнулась девушка, поняв всю глубину его паденья.
- Распутница, как ты посмела коснуться и опозорить Господа орудие? – вскричал Кальвадос, наконец поднявшись.
- Оправь сутану, шут гороховый, не то увидит стража совсем не то орудие возмездия! – расхохотался в голос великий инквизитор. – А вы что вылупили бельма? – рявкнул на охрану. – Стоите, как на ярмарке! Что ж не подошли, не помогли отцу святому?
- Ваше святейшество, так быстро всё случилось! – оправдываясь, стражник пробухтел.
- Так что случилось, объясните!
- Ваше святейшество, она...
- Я, ваша милость...
- По очереди говорите! – остановил их Д,Яблос.
- Это служанка ведьмы, Справедливейший, пришла из Каталонии, чтоб с нею участь разделить! – с бессильной детской злостью проговорил помощник. – Прикажите её схватить и допросить! Она такая же, как госпожа её, приспешница лукавого!
- Где обвинения? – уточнил Великий. – Что ты готов ей предъявить? Что столкнула тебя с дороги? А почему столкнула, Кальвадос, что ж так некрепко на ногах стоишь? Мало каши ел или молился мало? А ты куда ломилась, женщина? – к Марии обратился. – Под стражеские пики?
- Ты есть великий инквизитор? – спросила она, косынку поправляя. – Ты тот, кто во главе суда над госпожой моей стоял?
- Так, - он кивнул.
- Позволь мне говорить с тобой! Позволь просить...
- О чём? Не внемлю я твоей просьбе! Приговор твоей хозяйке уже вынесен и к его высокопреосвященству за утверждением отправлен!
- Тогда пойду я к кардиналу! – Она решительно тряхнула головою.
- Иди хоть к чёрту! – Равнодушно отмахнулся Д,Яблос.
- Но позволь мне повидаться с моею госпожой! Ради всего святого! – взмолилась Мария.
- Что же, дозволяю! Идём, простись с хозяйкой, попотчуй напоследок пирожками! Или что там у тебя в корзине?
- Благодарю за милосердие! – едва заметная издёвка скользнула в голосе служанки.
- А ты, позорник, смойся с глаз! – велел великий инквизитор помощнику. – В часовню и молись! Чтоб я тебя не видел до следующего суда!