Благословите проклинающих вас
Мария выбежала из ворот тюремных, осмотрелась. Куда пойти, где бы нанять повозку до Мадрида? К утру поспеть бы к кардиналу!
Позади колёсный скрип послышалась. Удача! Со двора телега выезжала и провожал возницу помощник инквизитора Кальвадос.
- Ваша милость! – Себя не помня, к нему она метнулась.
Он удивлённо брови приподнял, но не было в глазах его враждебности. И черты лица теперь не показались ей сухими, желчными. Обычный человек, уставший, сомневающийся, грешный. Он молод, худощав, но крепок, глаза красивые, цвета зрелых, солнцем обласканных каштанов. Суровым облик делают сутана и капюшон, опущенный на лоб. Но того требует устав, а самому ему, должно. до смерти надоела столь мрачная и грубая одежда.
- Мария, ты опять? – спросил Кальвадос. – Что тебе нужно? Ты повидалась с госпожой? Так уходи!
- Ваше святейшество, молю вас, выслушайте!
- Ко мне не обращайся так, я не великий инквизитор! – поправил он. – Говори скорее!
- Куда повозку отправляете? В Мадрид? – и, не получив ответа, схватила его за руки: - Прошу вас, ваша милость, позвольте мне поехать с ними!
- К его высокопреосвященству? – Кальвадос попытался освободиться, но она лишь крепче сжала в своих ладонях его руки.
- Ведь не запрещено просить у кардинала помилования для осужденной? – напомнила.
- Не запрещено, - согласился он, - езжай. Но бесполезной будет твоя поездка! Не глядя, приговоры Д,Яблоса всегда подписывает кардинал!
- Я разберусь! Спасибо, ваша милость! Как ваше имя? Чтоб знала я, за чьё здоровье просить Христа и Деву Пресвятую!
- Кальвадос... Алонсо, - ответил он негромко, смутясь, не понимая, что с ним, почему утратил власть над чувствами своими, откуда появилась в нём податливость, куда девалась непоколебимость?
- Кальвадос – это же напиток! – Мария улыбнулась. – Это сидр из яблок! Дай мне Господь уладить всё, и я тебе тогда, святой отец, такой пришлю кальвадос! Из груш, а не из яблок! Ты знаешь, какие моя хозяйка выращивает груши?
- Езжай уже, - вдруг надломился его голос и, прежде, чем успел понять, сказал: - Храни тебя Господь!
- Ты тоже не болей! – Мария поднялась на цыпочки, быстро поцеловала его в щёку, рукой махнула и к повозке побежала.
- Куда мне сесть, возница? – спросила.
Полупьяный дед ей место указал среди мешков и прошелестел беззубым ртом:
- Что, благословил тебя помощник Великого?
- Благословил! И я сама его благословила! – рассмеялась Мария. – О, госпожа моя! Я сделала всё то же, что и ты! Я верная служанка! И правда, кровью и костром не пахнет от него!
В пустыне
Великий инквизитор, обойдя тюрьму, пошёл в часовню, чтоб молитвой успокоить сумбур в сознании и там Кальвадоса застал, пришедшего немного раньше.
Коленопреклонённый, он стоял пред статуей Пречистой Девы, молился истово и даже не заметил начальника. А Д,Яблос, ошеломлённый откровением Летиции, рассеянно послушал, да только знать не мог, какой Марии так исступлённо повторяет имя младший инквизитор.
Он встал перед принявшим на Себя грехи испорченного злого мира, сложил ладони, застыл в молчании. Что говорить Христу, о чём просить? Покаяться, что только что на смерть отправил невиновную? А что слова изменят? Разговаривать – это бесплатно.
Он вышел из часовни и отправился бродить по городу, не замечая, как мгновенно пустеют улицы, как люди спрятаться спешат в проулки и дома, увидев грозный красный силуэт.
«В его глазах я вижу Бога!» - Летиция сказала. Так и должно быть, ибо сам Господь избрал Хавьеро Д,Яблоса Своим оружием. Его глазами он смотрел, Его устами рёк Его истины, но оказался бессилен повернуть гордячку каталонскую на путь прямой. Она проверить захотела! Проверить! Праведный ли суд творит святая инквизиция? Насколько умные мужи в нём заседают? Простая девка возомнила себя умнее учёных богословов!
Попался на пути кабак, и Д,Яблос шагнул в пропахшую вином и потом духоту. Хозяин побледнел, увидев гостя алый капюшон, но их святейшество смиренно сел на лавку и попросил мадеры. Сидел так долго, пил из кубка, и вино казалось горьким и солёными. Как будто кровь глотал, приправленную дымом, и хмель не брал.
Потом к реке пошёл, присел на берегу, смотрел на воду. Опомнился, когда услышал звон колокольный, зовущий горожан к вечерней мессе. Из девяти ударов бил каждый прямо в сердце, и в жарком воздухе текли слова «Аве Мария», то пели верующие.
Великий инквизитор тяжело поднялся и зашагал обратно. Но от себя куда уйдёшь? Под воду? Или в костёр?
Он воротился в крепость, выслушал рассеянно отчёт начальника охраны, что происшествий нет, вот только эта ведьма, Летиция, поёт срамные песни.
- Заткнул бы рот я заключённой, да жить ей остаётся день, от силы два, - вздохнул, сочувствуя, - уж пусть поёт, кому она мешает там, в тупике.
- Про что поёт? – спросил великий инквизитор, проследив, чтоб в голосе не прозвучало интереса.
- Про ведьму и осла, ваше святейшество. Ещё про некроманта. Про босоногого монаха, который даму утешал, чей рыцарь погиб на поле брани. Да только утешал не Божьим словом, ваша милость!
- Какая срамота-а-а! – С напускным возмущеньем прижал к щекам ладони Д,Яблос. – Пойду-ка вразумлю я грешницу! Авось раскается? – Взял со стола распятие, серебряный сосуд с водой святой, кропило и направился в темницу.