День третий
С утра пораньше, едва лучи рассвета позолотили витражи собора, у крепости тюремной собралась толпа. Великий инквизитор после ночных страстей так спать и не ложился, за столом сидел, на стиснутые руки опустив истерзанную мыслями больную голову. Метался под стеклянным колпаком лампады огонёк, освещая тускло келью и мужчину, что законом, которому служил, себя обрёк же на страдания.
Шум у ворот отвлёк его от дум. Он накинул чёрную сутану, надвинул низко капюшон, вышел, смурной и менее всего сейчас желающий делами заниматься.
За воротами пьяных голосов нестройный хор молитвы пел Святому Себастьяну. Дежурный стражник подоспел, железный отомкнул засов. Великий инквизитор увидел связанного человека и мужиков с десяток деревенских, что заорали вразнобой, приветствуя его и доброго желая здравия.
- Кто тут у вас? – спросил Верховный хмуро и поскрёб щетину на заросшем подбородке.
- Ведьмак, ваше святейшество!
- Какая прелесть! – фыркнул инквизитор, разглядывая связанного. – И чем же этот простофиля похож на ведьмака?
- Он, ваша милость, приворожил мою жену! – Выступил вперёд детина красномордный, стащил колпак и поклонился, сверкнув проплешиной.
- С моей невестой шуры-муры разводил! – взвизгнул молодой и долговязый парень с кривыми жёлтыми зубами.
- А я его застал с моей Антонией! - трясясь от злости и слюною брызжа, вскричал почтенных лет мужчина, седой и волосом, и бородою.
- Что тут у вас, ваше святейшество? – Печальный, с покрасневшими глазами, как будто тоже ночь не спавший, к воротам подошёл Кальвадос.
- Похоже, рогоносцев делегация. Обманутых мужей, чьих жён вот этот, - великий инквизитор пальцем ткнул в пленённого, - толкнул на грех прелюбодейства.
- Себя спросите, - мрачно посоветовал Кальвадос, - что с вами не так, что ваши бабы к нему от вас сбегали?
Верховный не поверил ушам своим. Такого прежде не было, чтобы его помощник хоть слово молвил в защиту обвиняемого.
- А ты что скажешь? – спросил у пленного.
- Что я могу сказать, ваше святейшество? - Он посмотрел открыто, честно. Обычный парень, миловидный, кареглазый. - Люблю я женщин! – признался. – И они меня!
Толпа загомонила. Кричали мужики, что всех с ума ведьмак проклятый сводит, и дев невинных, и матрон почтенных. Пришёл в деревню, поселился у старого Матео-кузнеца, ему подручный нужен был. И за год столько имён достопочтенных опозорил!
- Я, кажется, смекаю, в чём тут дело, - великий инквизитор тонко улыбнулся, - Кальвадос, развяжи его!
Помощник молча подчинился.
- Теперь сними штаны! – велел Верховный пленнику.
- Не надо, ваше святейшество! – взмолился обвиняемый.
- Надо, любезный, надо, - мягко возразил служитель Господа. – Снимай портки! Я долго буду ждать?
Бедняга с тяжким вдохом чресла оголил, и ахнула толпа. И оба инквизитора переглянулись и понимающе кивнули.
- Да-а, - протянул Кальвадос, - щедра бывает матушка-природа!
- Вам всё понятно, мелкие стручки? – с издёвкою спросил Верховный.
Мужики подавленно молчали, впечатлившись.
- Так как же быть нам, ваша милость? – запричитал один из рогоносцев. – Он так и будет в деревне нашей женщин совращать!
- Как твоё имя, чудо ты Господне? – спросил великий инквизитор недоведьмака.
- Херес, - ответил, запоясываясь, тот.
- Тебе назад нельзя, сам понимаешь, не дадут житья. Прибьют по-тихому, - Верховный снова почесал небритый подбородок, - тут оставайся, - решил, - а наш кузнец тюремный поедет с этими в деревню жить. За честь своих прекрасных дам вы не переживайте! – упредил вопрос растерянной толпы. – Кузнец мой уж не молод, к тому же с виду неказист и просится давно в деревню жить. Да я не отпускал, никак не мог найти ему замену. Вот и нашёл.
- Ваше святейшество, молю вас! – Херес сложил ладони, поклонился. – Только не это! Я не смогу без женщин! Уж лучше виселица!
- Да кто тебя аскезой наказует, блудливый ты кобель? – снизошёл до объяснения Хавьеро Д,Яблос. – Женись и радуйся! В достатке в городе найдётся вдовушек с хозяйством, что примут в дом рукастого мужчину! Ступайте по домам, Господни чада, - велел пришедшим, - да шибко не браните жён, небось, грешны и сами! Лучше зайдите в лавку и купите им гостинцев! – Махнул рукой и со двора пошёл, не слушая хвалу его уму судейскому, что вслед летела.