Причастие
Великий вышел из тюрьмы и с удивлением отметил, что небо затянули облака. Парило густо над землёй, как будто Сарагосу накрыло колпаком, и некуда деваться было воздуху горячему. «Не город, адовый котёл», - подумал Д,Яблос и пошёл в зал заседаний. Ещё ведь по дровам на завтра надо порешать. Ещё сказать глашатаям, чтобы о казни объявили горожанам. «Святая Дева! Как хочу я в отпуск!»
Начальник стражи привёл Летицию, когда совсем стемнело. Ему Хавьеро Д,Яблос доверял, да и Антонио нос не привык совать, куда не следует.
- Я эту овцу заблудшую спасу, - смиренно пояснил Верховный, - и до утра читать над ней акафист буду. Это мой долг.
- И да поможет вам Господь, ваше святейшество, - ответствовал начальник.
Какая разница: акафист, екклесиаст, канон? К обеду грядки несчастной ведьмой можно будет удобрять. Но долг всего превыше, ни днём, ни ночью нет покоя карающей деснице Божьей.
Старший охранник сменил дежурных, узницу доставил в келью Великого и отбыл почивать жене под бок.
Летиция, едва за ней закрылась дверь, в объятья Д,Яблоса влетела, прижалась крепко, точно расстались не три часа назад, а все три года. Он обнял её ответно, погладил по плечам и мягко отстранил:
- Садишь, поешь, - сказал, - хлебни вина, поговорим.
- Да что жевать, болтать, зря время тратить! – Её ладони вверх поднялись, снимая капюшон с него, на грудь спустились, к завязкам инквизиторской сутаны. - Ты в облачении зачем? – не поняла она.
- Да пыль в глаза охраннику пускал, чтобы поверил, что я тебе тут буду Библию читать, - он объяснил, снимая ризу. - Вина налить?
- Когда нам пьянствовать, вон сколько дел! – Она его к кровати потянула. – О, чистую простынку постелил? – отметила. - Похвально, только пачкать жалко!
- Летиция! Да погоди! – Верховный придержал её за руки, уже успевшие косынку развязать. – Зачем? Что всё равно уже... – пресёкся его голос.
- Нет, мне не всё равно, ваше святейшество, - ответила она серьёзно. - Я берегла себя, а для кого, сама не знала. Я не искала выгодного мужа и не смотрела на парней красивых. Хотела я любви, не похоти! Чтобы моё открылось сердце, чтоб душой я потянулась к человеку...
- О Боже всемогущий! Да почему такой ты беспощадный? – великий инквизитор простонал бессильно.
- А говорила я тебе, что твоя вера – тюрьма! – Летиция упёрла палец ему в плечо. - И говорила, что в искус впадёшь!
- Ну, говорила! Я в полной заднице! Ты этого хотела? Так торжествуй! – он горько усмехнулся.
- Чему тут радоваться? – Она взяла его за руку, села на кровать, потянула за собой, усаживая рядом. – Я тебя жалею. Как завтра будешь ты меня казнить? И так уж весь извёлся! – Груди его коснулась. – Вон как сердце бьётся! – сочувственно вздохнула и поцеловала через рубаху. – Как выдержишь ты этот крест?