- Приехал его высокопреосвященство великий кардинал, - печально известил Кальвадос, - и ждёт вас в трапезной.
- Ну что ж, идём, позавтракаем с кардиналом, - не возражал великий инквизитор, - он здесь проездом или как? Я не поверю, что прибыл из Мадрида затем, чтоб посмотреть на казнь обычной ведьмы.
- Но так и есть, ваше святейшество, проездом, чтобы посмотреть на казнь, - пробормотал Кальвадос.
- Так или посмотреть, или проездом? - с издёвкой уточнил Верховный.
Помощник сделал жест, который можно было истолковать как "да" и "нет".
- Пойду приветствовать верховного служителя Господня. - Д,Яблос огладил сутану и, выходя, Кальвадосу велел: - Проверь там, чтобы всё в порядке было к казни. Не приведи нам Боже опозориться!
Едва он удалился, как младший инквизитор к воротам побежал в надежде. Вдруг, может быть, сейчас... Уж третий раз за это утро! И всё безрезультатно!
Нет, за воротами пустая площадь, омытая дождём. Холопы инквизиторские к столбу дрова таскают, укладывают ровно. Один дощечку прибивает – латает ступень подмостков, с которых оглашают приговор. А горожан-зевак нет ни души и даже вездесущих мальчишек не видать. Кальвадос постоял, взирая безучастно на подготовку к приходу смерти, и обратно на тюремный двор побрёл, когда услышал в спину звонкое:
- Алонсо!
Как будто острая стрела вонзилась в шею. Он замер, не решаясь повернуться. Кто и когда кликал его по имени? Кормилица в приюте? Он и не помнил.
Он обернулся медленно, не веря. Вдруг стало горячо в груди и в горле пересохло. Мария, Летиции служанка, к нему бежала через площадь. Он ринулся навстречу, их руки встретились, сомкнулись пальцы.
- Алонсо! – Она слова с рыданьями мешала. – Я ничего не сделала! Меня взашей прогнали!
- Мария! – Кальвадос обнял её, не думая, что встал на всём честном обзоре, что слуги видят, как священник девушку прижал к груди. - Я волновался, что беда с тобой стряслась в дороге! О, слава Господу, что невредимой воротилась!
- А госпожа моя! – Она рыдала, и влага её слёз впиталась в ткань сутаны. Помощник инквизитора почувствовал касание сырое, и сердце будто стиснуло колючими тисками. – Они же к её казни сгребают хворост и поленья? – в отчаянии воскликнула Мария.
- Прости меня, - он хрипло простонал, сорвался голос, - я на суде был! Я ратовал за смертный приговор! Всю жизнь теперь нести мне этот крест! Будь проклят я в своей жестокости!
- Господь тебя простит! – она сказала тихо. – А я прощаю. Пусти меня с ней повидаться! – попросила.
- Иди! Скорее, пока Верховный с кардиналом! Я проведу тебя!
- Придумай что-нибудь! – Она вцепилась в его плечи, в глаза смотрела, и он не выдержал, взгляд отворотил. – Всё, что захочешь, сделаю, но только пусть не казнят её!
- Иди, Мария, пока никто не видит! – Он за руку её схватил и за собой повлёк.
- Верховный разрешил свидание! – солгал дежурному, когда на двор тюремный девушку завёл. – Пусть сколько хочет, столько говорит! – И в трапезную поспешил, ведь там великий кардинал с великим арагонским инквизитором решали важные дела, и, как помощнику, ему там тоже быть пристало.
Служанка с госпожой через решётку обнялись, и поразило до глубины души Марию, как Летиция спокойна, каким необыкновенным светом глаза её сияют.
- Хозяюшка моя, да что с тобой? – она оторопела. – Они тебя поили чем-то?
- Любовью, милая Мария! Великий инквизитор всю ночь лил щедро, - Летиция ответила, блаженно улыбаясь, - теперь и умереть не жалко!
- Да что ты говоришь такое? – Отпрянула служанка, вгляделась в лицо хозяйки, за руки ухватила, потрясла. – Очнись! Он же тебя использовал и выбросил, как мусор, который нужно сжечь!
- Нет, моя хорошая, - Летиция серьёзно покачала головой, - он меня любит. И он всё понял. В дальшейшей жизни служить добру и справедливости он станет
- О Боже! Бедная моя! – Мария охнула, назад шагнула, оглядела госпожу. – Ума лишилась от такого потрясения!
Тем временем в тюремной трапезной ни слова о деле ведьмы из Каталонии не говорили. Беседа скучная велась о благочестии паствы, о радении к молитве, о ереси, что всюду прорастает, подобно плесени, и об искоренении оной. Когда откушали, пошли в часовню вознести молитву, а потом на площадь. Подошёл час казни.
Кальвадос задержался, увидел, как со двора бредёт Мария вся в слезах, дождался, пока войдут в часовню кардинал и Д,Яблос, и побежал к ней:
- Не ходи туда! – взмолился. – Не смотри! Я палачу скажу, чтоб дымный запалил костёр! Дрова после дождя сырые! Она не будет мучиться, погибнет быстро, дыма наглотавшись!
- Спаси её! – Мария вцепилась в него, как утопающий хватается на веточку. – Придумай что-нибудь!
Он ничего ей не ответил, ещё раз посмотрел в глаза, как черносливы с синим отблеском в глубине чёрной, отвернулся и пошёл в часовню.