Суду священной инквизиции грозили скандал и слава площадного вертепа, когда поднялся с места Верховный, к обвиняемой шагнул, сдёрнул покрывало, схватил её за плечи и толкнул в пыточный угол.
- Теперь тебе всё видно? – рявкнул. – Смотри внимательно! Ты думаешь, мы тут с тобою шутки шутим?
- О, как грубо, - с сожалением она проговорила, - а сила ведь – не довод. Ты что, не знаешь этого, святой отец? – Повернулась и посмотрела на него. – Так, значит, это ты речёшь разумное, - разглядывая, улыбнулась с лёгкой укоризной. - Затейливое сочетанье: ум и грубость! Но опасным становится для своего владельца, когда жестокость верх берёт над разумом!
Хавьеро Д,Яблос видел, что не солгал его помощник, не преувеличил, сказав, что ведьма подобна ангелу лицом. Как будто написал с неё великий итальянский мастер Да Винчи свою «Мадонну в гроте». Великий инквизитор прошлою зимой по порученью кардинала приезжал в Милан и там, в капелле церкви Сан-Готтардо, увидел это полотно. И позабыл о времени. Стоял, как вкопанный, от красоты оцепенев. О, как Она была прекрасна! Светился лик Её любовью и кротостию неземной. Она склонила голову, простёрла руку, младенца Иоанна благословляя, а другой рукой к себе прижала Спасителя-младенца.
Великий инквизитор Арагона пал на колени, молил Святую Деву дух укрепить его, чтоб никакая сила низвергнуть не могла с пути служенья Господу. Перед Её пресветлым ликом он клялся очистить мир от ереси. Его глаза исполнились слезами благодарности, что зрит он это чудо – Мадонну, Мать Христа, вложившую уменье изобразить Себя в кисть мастера Да Винчи.
И вот теперь в судебном зале он видит тот же лик! Высокий лоб, румянец лёгкий на тонких скулах, каштановых кудрей волна. Глаза лишь только цветом отличимы от глаз Мадонны. В них топь болотная, густая зелень, мох изумрудный, что растёт по срубам старых, заброшенных колодцев. И дерзкая насмешка, в которой за напускным весельем он разглядел крупицы страха. Она его сумела удержать в зачатке, не дала расти и шириться, и захватить сознанье, но и исторгнуть из сердца полностью была бессильна. Да и найдётся ли такой храбрец отчаянный, что мог смотреть без ужаса на раскалённую жаровню, на плети с крючьями и на щипцы, на стол, в чьё дерево навеки въелись пятна крови мучеников? На палачей, скрестивших руки на груди, сопящих мрачно из-под красных балахонов?
«Нет, не Мадонна! Это женщина земная, простая смертная и грешная как все! Святая дева, дай мне сил судить её! – взмолился великий инквизитор в мыслях. – Убереги впасть в прелесть! Господь всемилостивейший! Ты тяжкое послал мне испытанье! Через её очарованье я должен с Дьяволом сразиться! Я устою, не рухну в пропасть греховную, мне исцеление от помутненья разума даст Крест Святой! Я уповаю на Тебя, Господь мой!»
- Женщина! – воскликнул грозно младший инквизитор и встал из-за стола. – Перед тобою не простой священник! Ты говоришь с Хавьеро Д,Яблосом, великим арагонским инквизитором! К нему должна ты обращаться «ваше святейшество»! Тебе понятно?
- Да, понятно, - она кивнула, - а как должна к тебе я обращаться, святой отец? И кто ты, скажи мне, чтоб ненароком я не обидела тебя своею неучтивой речью.
- Я младший инквизитор! – худое лицо слуги Господнего залило краской гнева, но гордость и тщеславие в словах звучали. – Я правая рука Верховного, запомни моё имя - Алонсо Кальвадос!
- Так это же напиток! – бровей её изящных ленточки приподнялись насмешливо. – Кальвадос - это крепкое вино из яблок!
- Ты, верно, языком не дорожишь, предерзкая?! – младший инквизитор, севший было на своё место, опять вскочил.
- Да сядь ты и не ёрзай! – дёрнул его Верховный за сутану. – Тебя бабёнка разводит, точно на базаре! Имей достоинство! Что в имени? Кальвадос и Кальвадос! Я Д,Яблос, род наш двухвековую летопись имеет, священников в нём было много, гонителей еретиков. Ну, женщина, что скажешь? Что Д,Яблос для карающей Господней длани неподходящая фамилия?
- Как с языка снял, ваше... э... забыла!
- Ваше святейшество! – напомнил он.
- Она вас оскорбила! – взвизгнул младший инквизитор. От негодованья сорвался его голос, дал петуха.
- Не поперхнись, ретивый! – Великий инквизитор плеснул воды в серебряную кружку и протянул помощнику. – Чем оскорбила? Тем, что фамилия моя с приставкой знати «Д» звучит как имя врага Господнего? А то не знал ты будто! Впервые слышишь! – он коротко, язвительно расхохотался. – Если впервые слышишь, то ты глухой глупец да и слепец к тому же! И как тебе судить людей, когда простых вещей ты сам не разумеешь? Что имя не так важно, как тот, кто его носит!