- Господь свидетель, как надоели мне твоё веселье и ты сама, - вздохнул устало великий инквизитор, - такая каша в голове твоей, что тошно делается. Ты здесь, чтобы со мной не ложе разделить, а ужин. Из-за тебя я нынче даже не обедал. Но, знаю, тебе понравится, Кальвадос тоже весь допрос сидел голодным.
- Он не поэтому такой наполнен злобой, - покачала головой Летиция, - а потому, что зависть его гложет к твоему спокойствию, к уму и к прозорливости.
- Могу тебя я попросить, - опять вздохнул Хавьеро Д,Яблос, - не расточать мне похвалу? Мне кажется, ты справишься с нехитрым этим делом.
- Ты в искренность мою не веришь?
- Причём тут искренность? Мне просто неприятно слушать хвалу от женщины, чья жизнь в моих руках. Давай поужинаем и поговорим. - Он придвинул ей блюдо и снял с него крышку.
От вкусного мясного духа у пленницы заурчало в животе.
- Дело житейское, - отмахнулся инквизитор, - не смущайся. Ешь. Вот бараньи ребра с чесноком, с тушёными бобами. А здесь котлеты из рубленого мяса поросёнка. Вот зелень, фрукты, хлеб. Ты пьёшь вино?
- Пью, Справедливейший, вот только напиваюсь быстро и обращаюсь круглой дурой, - призналась Летиция, подтянула с блюда кусок баранины, откусила, блаженно простонала: «Как вкусно!» и принялась жевать.
- Ну, с кубка, думаю, ты не спьянеешь, - Д,Яблос плеснул вина в серебряную чашу и протянул ей. - Будь здорова!
- Спасибо, ваше... – она хлебнула жадно и снова вгрызлась в мясо.
- Ешь, не церемонься, нас тут никто не слышит, - доброжелателен был голос Верховного, - потом поговорим.
Но исподволь за ней подглядывал. Уже не помнил, когда с ним за столом сидела женщина. Последних полтора десятка лет ему компанию за трапезой монахи составляли, священники, судейские, но чаще одиночество. А нынче обвиняемая в ведьмовстве, с лицом Мадонны, с острым умом и острым словом, за которым в карман не лезет. В ней не прослеживалась чопорная та манерность, что видел юношей он среди знатных дам. Те за столом клевали, будто птички, не улыбались, мало говорили. Откуда силы брать на разговоры, когда почти что ничего не ели?
Он помнил свою тётку. Мать не помнил, она ушла к Создателю, когда Хавьеро по замку делал первые шаги. А тётку не забыл: накидка, хрупкий стан, монашеское платье, чётки на плоской, чахоточной груди. Прозрачна кожа на висках, такая тонкая, что видно голубые жилки. Нет ни кровиночки в лице и так же бледны губы. Ревностная католичка, она всю жизнь служила дому Д,Яблос и трижды в день по часу определяла для молитвы.
Были и другие дамы, никто из них не мог похвастаться здоровым аппетитом. Есть много – просто неприлично!
А эта женщина – крестьянка из деревни - манерам не обучена, другая школа преподавала ей уроки жизни: ешь, пока дают. Она и ела, прижмуривалась, вытирала жир котлетный с подбородка, облизывала пальцы. Нисколько не стеснялась. Как знать, быть может, эта трапеза последней станет?
Собой рискуя не известно для чего, идя по лезвию, она умела, как никто, брать удовольствия от каждого момента. Как остроумничала в зале заседанья! Кто смог бы так, как это делала она? Не женщина, живой огонь! Костёр пылающий!... Опять костёр!
Он плюнул мысленно. Хоть бы сейчас не думать о костре, украдкой просто любоваться ею, здоровой, полной жизни, молодой. Он к ней придвинул ближе вазу с тёмным, терпким виноградом и апельсинами, подлил ещё вина. Попьёт, когда захочет.
Когда они окончили трапезничать, стемнело, и инквизитор зажёг лампады на столе. Летиция, осоловев от ужина, смотрела сонными глазами на огоньки светильников, ждала вопросов.
- Про груши всё понятно - зависть глупых баб, - проговорил Верховный. - Про блуд с чужими мужьями мне знать нет никакого интереса, то твой грех, если был, и за него ты перед Господом ответишь. Но как в вино ты воду превращала, я не могу понять. Расскажешь?
- Твой кубок пуст? – Она потянулась через стол, заглянула. – Налей в него воды. Я покажу, - Летиция сняла завязанную на груди косынку, открыла на обозренье шею, руки. Великий инквизитор глянул на неё и опустил глаза.
- Да полно! – она тихо рассмеялась. – Что смотришь в стол? Стыдишься женской наготы? Ведь я не голая, как там была, в судейском зале! Здесь в полумраке кельи Бог не способен защитить тебя от серой накипи греховных мыслей?
- Откуда же в тебе бесстыдства столько? – с досадой молвил Д,Яблос, нарочно медленно прошёлся взглядом по обнажённой её шее, вперёд подался, вглядываясь в ложбинку под шнуровкой блузы, скользнул глазами по рукам, до самых плеч открытых. - То ты пеняешь мне, что я позвал тебя сюда для блуда, то ёрничаешь, что не хочу смущать тебя и в сторону смотрю! Как ни крути, а всё не ладно! Вот потому и мужа нет у тебя! Кто ж выдержит такую перечную бабу? Я понял! – Он хлопнул по столу. – Ты так же одурачила солдат! Разделась и, пока они тебя глазами ели, ты воду заменила на вино!
- И снова угадал. - Блестели отблески лампад в её глазах болотными зелёными огнями. - Но только я не раздевалась. Или ты думаешь, что перед каждым я разбегаюсь задирать подол? – добавила самолюбиво. - Смотри! Смотри мне на руки! – велела. – Что пялишься на мою шею? Верёвку примеряешь?
- Не женщина! Змея! – вздохнул великий инквизитор так, будто бы устал смертельно. – Я подумал, что на такой красивой шее нет даже маленького, - он показал фалангу пальца, - крестика. Нет на тебе креста, Летиция! И потому стыда нет и язык, что помело! Давай, показывай, как воду в вино ты превращаешь! Я на руки твои гляжу! Меня не проведёшь!
- Да проведу, как пить дать! – уверила она. – Смотри! Перед тобой стоит с водою чаша! Передо мной – с вином! Проверь!
Стараясь сохранять серьёзность, Хавьеро Д,Яблос заглянул в свой кубок, палец макнул, лизнул, вперёд подался, посмотрел, что у неё налито в серебряный сосуд.
- Всё достоверно, - согласился, - передо мной вода, перед тобой вино.
Летиция расправила косынку, взмахнула ею, накрыла оба кубка и принялась водить руками над тканью, быстро бормоча:
- Кручу, верчу, запутать хочу! Пошло, поехало, было и уехало! Ходим, ходим, мимо не проходим! Кто со мной играет, тот вино получает, а кто просто так глаза пучит, тот ничего не получит!
Великий инквизитор смотрел на маленькие, как у знатной дамы, кисти её рук, запястья тонкие со ссадинами от верёвок. Такие тонкие, что мог бы оба в одну свою ладонь взять. Браслетами украсить бы такие руки! И кольца драгоценные надеть на каждый пальчик!
- Если в доме нету денег, привяжи ты к жопе веник! Веник за тобой пойдёт, в доме денежку найдёт! Если в доме нет вина, это не жизнь, это беда! Три, два, раз, открывай свой глаз-алмаз! – она торжественно провозгласила и сдёрнула косынку со стола.
Кубок с вином стоял перед великим инквизитором, а кубок с водой оказался перед Летицией.
- Да как?! – Хавьеро Д,Яблос вскочил, вгляделся. – Как ты это сделала? Как ты их передвинула? Я же смотрел! Ты их не касалась! Руками поверху водила и дристала глупыми словами! Ну, точно ведьма!
- Сожжёшь меня за это? – усмехнулась она, сложила ровненько свою косынку, прикрыла шею, руки, завязала красивый узел и заправила края под пояс юбки.
- Мошенница! Фиглярка! – Изумлённый и раздосадованный великий инквизитор поднял кубок, глотнул вина.
- Это фокус, ваше святейшество, - пояснила Летиция, желая погасить его сердитость, - и я могла бы научить тебя, будь у тебя желание и время.
- Время! – фыркнул он с издёвкой. – У меня его в достатке. Я никуда не тороплюсь. Чего не скажешь о тебе!
- Да неужели за фокус ты меня отправишь на костёр? – не поверила она.
- За фокус – нет, - пообещал Великий, - за груши тоже не отправлю. Про насылы порчи я даже заикаться не хочу. Сущий вздор! Я столько этих дел о порче разобрал, что глаз уж дёргается, едва о них услышу! Люди так глупы!
- Да, Справедливейший, - она кивнула понимающе, - скажи же, нелегко жить умному среди тупиц непроходимых?
- Врагу не пожелаю! – в сердцах ответил он. – И мне с тобой отрадно было бы вести беседы по уму ещё когда-нибудь. Но будущего нет. Обречена на смертный приговор ты.
- Да за что? – Она всплеснула руками. - Я что, оболгала кого иль довела до смерти? Ограбила? Чеканила фальшивую монету? Хулила Господа?
- Хулила, - в тишине вечерней ответ так прозвучал тяжеловесно, как падает в наполненную чашу последняя тугая капля, - как у тебя ума хватило нарисовать на своём теле три шестёрки и богомерзкую звезду? Зачем устроила ты это представленье?