Сначала он, правда, попытался отклонить это предложение, но не нашел убедительных возражений, кроме вялой фразы: «Кухня там — не очень, и полно немцев».
— Мне все равно, — ответила она. — Просто я хочу пойти туда, где люди веселятся.
Никто и ничто теперь не могли заставить ее отказаться от этой идеи. Вот почему Леа, забыв о подпольных газетах Камиллы, все оставшееся время посвятила подготовке к ужину. Благодаря торговым связям Лауры она приобрела роскошное бордовое платье из муслина. Франсуаза и тетушки вынесли свой вердикт — платье это может быть только от известного модельера, Шанеля или Фафа. Впрочем, учитывая его вполне приемлемую цену, это было маловероятным. Длинный черный шарфик и слегка поношенные, но все еще элегантные туфли довершали вечерний наряд.
— Ты божественна! — воскликнула Камилла, которая помогала Леа одеваться. — Все мужчины будут смотреть только на тебя.
Леа взяла в руки экземпляр подпольной газеты.
— Зачем она тебе? — спросила Камилла.
— Решила немножко пошутить. Засуну там «Либерасьон» среди «Матен», «Пари-суар», «Овр», «Жерб», «Пилори» и «Нуво тамп». Хотелось бы взглянуть на физиономии этих людей, когда, как снег на голову, на них свалится напасть в виде этой газеты.
Камилла рассмеялась.
— Ты с ума сошла!
— Ну, Камилла, я тебя умоляю! Нужно, чтобы они чувствовали угрозу даже в самых безопасных, по их мнению, местах. «Максим» — как раз одно из них.
— Я тебя не понимаю. Ты вроде бы даже слышать больше не хотела ни о чем подобном.
— Ну и что? Я могла и передумать.
Едва Леа успела спрятать газету в небольшую черную сумочку, как вошел Франсуа Тавернье, весьма элегантно одетый, но было заметно, что он чем-то озабочен.
— Вы действительно по-прежнему хотите поужинать именно в «Максиме»? — спросил он Леа.
— Как никогда.
— Ну что ж, — вздохнул он, — пошли…
— Только не говорите это таким тоном, как будто мы идем на смертную казнь.
Он бросил на нее странный взгляд и то ли всерьез, то ли в шутку ответил:
— Смерть — она повсюду, и там тоже. Однако чтобы умереть, можно найти и более скверное место.
— Что-то вы сегодня не очень остроумны.
— Я и не пытался острить… У вас очень красивое платье. Кровь была бы на нем незаметна.
— Франсуа, прекратите! Вы испортите ей настроение, — воскликнула Камилла.
— Не беспокойся, Камилла. Одного лишь черного юмора нашего друга явно недостаточно, чтобы его испортить, — весело сказала Леа.
— Ну что ж, в добрый час! Не обращайте внимания на мою меланхолию… Убежден, что мы проведем вместе великолепный вечер. Спокойной ночи, Камилла. Поцелуйте от меня малышку Шарля.
— Доброго и приятного вечера!
На улице их ожидал автомобиль с шофером.
При входе в бар знаменитого ресторана на длинных бамбуковых палках, подушенных к доске из красного дерева, были прикреплены газеты и журналы. Несколько посетителей, удобно устроившись в креслах, листали свежис выпуски. Леа, незаметно вытащив свою газету, тщательно ее разгладила и небрежно засунула в последний номер «Же сюи парту» — среди статей Робераа Бразийяка, Франсуа Винея, Алена Лобро, Клода Жанте и Жоржа Блона. Удовлетворенно осмотревшись вокруг, она присоединилась к Тавернье, который ожидал ее за своим столиком. Один из немецких офицеров галантно встал со своего места, чтобы пропустить Леа, которую услужливо сопровождал Альбер.
— Вас устраивает этот столик, месье Тавернье?
— Вполне, Альбер.
Леа, расслабившись после только что пережитого напряжения, сидела за столом со счастливым видом и едва заметной улыбкой на губах.
— У вас выражение лица, как у кошки, выпившей тайком от хозяйки молоко, или как у нашкодившей девчонки.
— У меня? — переспросила она с таким невинным видом, что у него в душе невольно зародилось смутное беспокойство. — Просто я рада, что оказалась здесь. Вы ведь тоже, правда? Должно быть, у вас здесь куча друзей. Я не ошиблась?