Вдоволь накупавшись, они растягивались на песке и почти не разговаривали, погрузившись в блаженную дремоту. Лишь настойчивые крики малыша могли вывести их из этого состояния истомы. Все вокруг дышало спокойствием, которое изредка нарушалось лишь криками чаек, щебетом ласточек да воплями ватаги ребят, перекрывавшими иной раз грохот проходящего по виадуку поезда. Но это был обыденный и даже успокаивающий шум…
По приезде сюда они по молчаливому согласию не вспоминали в разговорах ни о Сопротивлении, ни об отъезде Пьеро, ни о его работе в подпольной организации. Эти полные солнца дни на берегу реки были, как глоток воздуха, отдых от той, другой жизни, и обе они хотели бы растянуть его как можно дольше. Были получены добрые вести от Лорана, который, наконец, попал в часть полковника Леклерка, и теперь усиленно занимался военной подготовкой в Собрате. Франсуа между тем сообщил, что приедет на несколько дней в сентябре. Люсьен, переехавший в Швейцарию, ничего не писал о своем состоянии. Адриан был то в Тулузе, то в Бордо, оказывая помощь там, где она была необходима. Жан и Рауль Лефевры по-прежнему сидели в тюрьме форта «А», но теперь их мать могла встречаться с ними два раза в месяц. Они вели себя стойко и мужественно. Леа и Камилла пока не виделись с Матиасом, который, по словам его родителей, «стал настоящим господином». Леа очень боялась встречи с ним; Руфь, Сидони и даже Бернадетта проделали в их отсутствие неплохую работу, доведя до весьма тяжелой жизни Файяра, который возобновил было попытки завладеть имением. Руфь сказала ему, что если он еще раз заговорит на эту тему, она выставит его за дверь. Урожай винограда обещал быть хорошим, а война вскоре должна закончиться…
Подперев голову руками, Леа машинально следила за пловцом, Который нырнул в воду с берега Лангона. Он ловко и быстро плыл брассом. Наконец пловец достиг их берега и устало рухнул на прибрежную траву недалеко от них. Несколько минут он лежал неподвижно, потом, немного отдышавшись, повернулся к ним лицом.
Небо вмиг помрачнело, а Леа пронзило холодом.
— Добрый день! — сказал Морис Фьо.
Камилла вздрогнула и испуганно подняла голову.
— Здравствуйте, — процедили сквозь зубы женщины.
— Какое хорошее лето, не правда ли? Вы часто приезжаете сюда? Я вот впервые выбрался за весь год. У меня столько дел в Бордо, вы даже представить себе не можете… Когда вы вернулись?.. Я уже дважды заезжал в Монтийяк, но там — никого… Птицы и те улетели…
— Мы были в Париже у тетушек.
— Знаю, — сказал он сухо.
Камилла отвернулась.
— Лаура с вами не приехала? — добавил он несколько мягче.
— Она предпочла остаться в Париже. Ей там веселее. Лауре никогда не нравилось жить в провинции, она всегда скучала в Монтийяке, — сказала Леа.
— Я ее понимаю. А почему она не поехала в Бордо к своему дяде, мэтру Дельмасу? Он достаточно знатный человек, у него много друзей, связей…
— Но он весьма строг, и для него главное — соблюдение приличий. Разумеется, он не дал бы Лауре той свободы, какую она имеет в Париже.
— Знаете, Леа, нравы за последнее время сильно изменились, даже в Бордо. Теперь это город, куда едут развлекаться. Вам, кстати, нужно там показаться и повлиять на вашего друга Рафаэля Маля.
— Он все еще там? А почему я должна на него влиять?
— О! Вы все узнаете… Он связался с одним жуликом из Мериадока, который его обманывает, бьет и обдирает до нитки. Маль уже понаделал глупостей…
— Каких?
— Он каким-то образом оказался замешанным в деле об одной спекуляции. Полиция его арестовала. Благодаря имеющимся связям нам удалось вытащить его, но теперь шпики не спускают с него глаз. Все это будет не так уж страшно, если он не попытается нас надуть.
Леа не сдержала улыбки. Проклятый Рафаэль!
— Вам весело? На самом деле смеяться не над чем. Мне-то было на все это наплевать, но я, тем не менее, войдя в его положение и рискуя своей головой, для него немало сделал. Поверьте, это было не так-то легко, поскольку мои друзья имели иное мнение насчет его дальнейшей судьбы. Они хотели его укокошить… и стоило больших трудов убедить их в том, что он может оказать нам кое-какие услуги, чтобы спасти свою шкуру.
— Но это же гнусно! — воскликнула Камилла.
— Что поделаешь, мадам, на войне — как на войне. Малю известно, какую роль играют некоторые лица в Сопротивлении, а также о помощи, оказываемой ими террористам и евреям. В деле Террибля он оказался нам очень полезен.