— Смотри, смотри, как он вертит задницей… Ему это нравится!
— Он наслаждается, сука… Послушайте-ка, как стонет!
— Да ему было бы приятней, если б ему в жопу засунули раскаленный лом.
— Представляешь, как бы тетенька кончила!.. Мечта!
— Да… Однако ж и вонючее мясо у этого педика!
— Это не мясом воняет… Это говном, он все обосрал.
— Будь спокоен… Теперь он ни сам срать не будет, ни другим не насрет.
Отвращение и ужас удвоили силы святого отца Дельмаса. Растолкав мучителей, он оторвал Маля от печи. Прилипший кусок мяса остался на раскаленной печи. Заступник и жертва упали у ног отступившей на шаг толпы. На несколько секунд воцарилась тишина. В объятиях Адриана Рафаэль приоткрыл один глаз, а на месте рта появилось что-то вроде улыбки, более походившей на гримасу. Она была ужасна в этом кровавом месиве, которое являло теперь его лицо. Он попытался заговорить. Сгусток крови скользнул на подбородок.
— Молчите.
— Глупо… У меня была такая хорошая задумка… Для романа… — удалось все-таки произнести Малю.
Оцепенев, с удивлением и даже некоторой долей восхищения смотрел Адриан Дельмас на человека, мечтавшего стать великим писателем, человека, который на пороге жуткой смерти находил силы шутить.
— Передайте… Леа… что я… очень ее любил…
— Я передам.
— А ну-ка, прочь! Дайте нам покончить с этой падалью.
— Умоляю вас! Оставьте его! Разве вы уже недостаточно отомстили?
— Нет, — сказал Фернандо Родригес, отстраняя руки Дельмаса, пытавшегося защитить несчастного. — Нет, — повторил Фернандо. — Надо, чтобы это послужило уроком для всех доносчиков, всех немецких прихлебал, которые есть в лагере и вне его. Давайте, ребята… покончим с ним…
Все эти люди, набросившиеся на него… Это мельканье рук, избивающих его тело… Эти теснившие друг друга лица напротив его лица… Все это он видел сквозь брызги крови… Все происходило в каком-то тумане… Туман, пар… Ему вспомнились турецкие бани Амель, которые были негласным местом свиданий «голубых». Там находили друг друга, прикасались, обнимались… Здесь же… Ужасное место, где ладони и пальцы были липкими, как щупальца осьминога… Спуск в ад в группе мужчин, сотрясаемых единой судорогой, единым глубоким вздохом, который, казалось, наполнил их сжатые и трепещущие груди эфиром, поднимавшимся из самых недр земли. Вот… чьи-то руки, теребящие, мерзкие, стремятся причинить ему новые страдания… убить его… Вскоре видения пропали… Остались лишь цветные вспышки, как электрические разряды… ярко-зеленая… ослепительно-белая… красная… черная… Серебряные звезды мерцают на черном… черном… черном…
В глубине барака рука священника начертала в воздухе крест.
Вскоре заключенные прекратили пинать бесформенную липко-мокрую массу, из которой все еще брызгала кровь.
— Может, выбросить остатки этой свиньи на помойку?
— Неплохая мысль.
Ночью труп Рафаэля Маля бросили в мусорную кучу, прикрыв сверху всяким хламом. Рано утром заключенные, убиравшие мусор, подобрали труп и положили в грубо сколоченный гроб.
Ни охрана, ни жандармы не проявили к этому случаю никакого интереса.
23
Через два дня после смерти Рафаэля Маля Адриану Дельмасу, который хорошо знал местность и досконально изучил привычки охранников, удалось бежать.
Он незаметно скользнул под брезент грузовика, который привозил в лагерь хлеб на неделю: шоферу было хорошо заплачено, чтобы автомобиль остановился и «сломался» именно в том месте, где было укрытие Дельмаса. Оказавшись за воротами лагеря, машина направилась в Бегль, пригород Бордо, где Адриана уже ожидали Альбер Робер и Леа вместе с тремя молодыми партизанами, вооруженными автоматами. Там все набились в маленький грузовичок мясника.
— Святой отец, сегодня вечером за вами должен прилететь самолет, — сказал Альбер.
— Я не хочу отсюда уезжать. Я должен остаться. Здесь я принесу больше пользы.
— В Лондоне придерживаются на этот счет иного мнения. На вашем месте я бы улетел. В данный момент ваше присутствие здесь чрезвычайно опасно не только для вас, но и для всех. Святой отец, нужно подчиниться.
Адриан молчал, закрыв глаза. Его никто не стал тревожить: у доминиканца был очень усталый вид, Леа, сидящая рядом с ним в кабине грузовика, положила голову на его плечо и вскоре заснула.