— Леа…
Кто-то произнес ее имя! Должна ли она обернуться?.. Но нет, это произнес мужчина с «Маленькой Жирондой»! Так значит?..
— Не двигайся, я выйду первым. Возвращайся к себе, на Университетскую.
— К себе!..
— Это единственное более или менее надежное место.
После его ухода она досчитала до двадцати и вышла вслед.
На Университетской улице ее ждал праздник, устроенный тетушками в честь Жана Лефевра, того самого, который вместе с братом Раулем был до сумасшествия влюблен в нее в ранней юности.
Они бросились друг другу в объятия.
Все были еще за столом. Открыли бутылку шампанского, чтобы выпить за встречу, за скорый конец войны и за счастье в Новом году. Прошло не меньше двадцати минут, прежде чем они смогли уединиться в комнате Леа.
— Скорее, у нас не так много времени. Я бы предпочел, чтобы это оказался кто-нибудь другой, а не ты, — сказал Жан, прижимая ее к груди.
— А я счастлива. Если бы все было по-другому, я бы тебя не встретила.
— Действительно, но это очень опасно.
— Знаю. Что мне теперь делать? Отправиться на другие встречи?
— Ни в коем случае. После ареста Симоны Миньо…
— Симоны Миньо?
— Да, большинство из нас знали ее под этим именем. После ее ареста члены подполья скрылись, как и было намечено. По очереди мы должны были приходить к почтовому ящику. Там я и встретил «Троицу»…
— Франсуа?
— Он сказал, что хочет попытаться устроить Саре побег, и спросил, согласен ли я. Я тут же согласился. Молодая женщина должна была передать мне сведения утром 1 января. Все шло хорошо, но на рассвете я узнал об аресте товарища, который знал мой адрес. Мне едва хватило времени одеться и убежать по крышам: гестаповцы уже поднимались по лестнице. К счастью, не было снега. Я думал только об одном: предупредить «Троицу». По двум известным мне адресам его не оказалось. Тем не менее, я решил отправиться на встречу на улицу Ферронери. На Севастопольском бульваре со мной поравнялось велотакси. «Вотрэн!..» — позвал пассажир.
— Так это ты — Вотрэн? — удивленно спросила Леа.
Жан оставил ее вопрос без внимания и продолжил:
— «…не останавливайся и не оглядывайся, — сказал велосипедист. — В известном тебе месте на улице Ферронери спросишь у хозяина, где находится церковь Сен-Тините. Он ответит, что ты ошибся кварталом, что здесь есть только церкви Сент-Эсташ, Сен-Лё и Сен-Мерри. Ты скажешь: «Хорошо, не могли бы вы мне указать, как пройти к Сен-Мерри?» Как вежливый человек, он выйдет вместе с тобой, чтобы указать дорогу. Скажешь ему, что должна прийти девушка с золотыми волосами и фиолетовыми глазами». — «По описанию — прямо портрет одной моей подружки», — сказал я. — «Это она и есть». Я чуть было не упал с велосипеда. «Троица», а это был он, спокойно продолжал: «Сейчас не время для обмороков. Вы встретитесь с ней в церкви Сент-Эсташ, а оттуда отправитесь к мадемуазель де Монплейне. Ты все понял?» — «Да», — ответил я, совершенно одурев.
Некоторое время оба молчали.
— А сейчас что нам делать? — наконец произнесла Леа.
— Ждать, пока не будет новых инструкций.
— Пойдем к остальным, а то им может показаться странным, что мы так долго остаемся наедине.
Во время их отсутствия появился крестный отец маленького Пьера, пришедший навестить мать своего крестника и передать ей большую коробку шоколада и письмо от Отто Крамера. Тот писал, что в ближайшее время должен получить отпуск. Узнав эту новость, молодая женщина засияла от счастья.
Увидев Фредерика Ханке, Леа побледнела. Путей для отступления не было, пришлось представить их друг другу. Сжав руку Жана, она, улыбаясь, подошла к немцу, который по-прежнему был в штатском, и, взяв его за руку, сказала:
— С Новым годом, Фредерик. Позвольте представить вам друга моего детства, проездом оказавшегося в Париже. Жан Лефевр. Жан, представляю тебе крестного отца сына Франсуазы, капитана Фредерика Ханке.
Если бы Леа украдкой не ущипнула Жака, он бы наверняка упал. Смертельно побледнев, буквально потеряв дар речи, он протянул дрожащую руку Ханке. Казалось, ничего не заметив, Фредерик пожал ее.
— Здравствуйте месье, очень рад познакомиться с другом Франсуазы и Леа. Желаю вам счастливого Нового года. Спасибо за поздравления, Леа. Надеюсь, что этот год окажется для вас намного лучше, чем прошедший.