— Спасибо, Фредерик. Жан, хочешь настоящего кофе?
— Да, — выдохнул Жан, не зная, как ему себя вести.
К нему непринужденно обратился капитан Ханке.
— Так вы сосед мадемуазель Дельмас?
— Да, довольно близкий: имение моей матери находится в Кадийяке.
— Вы, конечно же, помогаете ей в управлении имением?
— Да.
— Вам повезло, что вы живете в таком прекрасном месте. Надеюсь встретиться с вами там, когда война закончится, и наши народы объединятся.
Жан собирался ответить, когда вошла Леа.
— Капитан влюбился в наши виноградники, когда гостил у нас, в Монтийяке.
Фредерик Ханкс наконец распрощался.
— Простите, что прервал ваш ужин. Но у меня не было другого времени, чтобы поздравить вас. В пятнадцать часов я заступаю на службу. Франсуаза, если я вам понадоблюсь, вы знаете, где меня найти. До свидания, мадемуазель, до свидания, Леа, до свидания, месье.
После его ухода все вздохнули с облегчением.
— Уф! Я уж думала, что он никогда не уберется, — воскликнула Леа, упав в кресло. — Почему вы нас не предупредили, что он здесь?
— Я не подумала об этом, — сказала Франсуаза, понурившись, — я была так счастлива получить известия от Отто.
— Это не имеет никакого значения, дети мои. Этот молодой человек действительно очарователен, превосходно воспитан и очень корректен! — весело воскликнула Лиза.
— «Очень корректен!..» Повсюду только об этом и слышишь. «Вы только подумайте, мадам Дюпон, этот офицер придержал мне дверь в метро! Какой корректный молодой человек! Хм… не то, что наша нынешняя молодежь, могут тебя толкнуть и даже не извиниться. Коммунисты… проходимцы, и они еще удивляются, что проиграли войну… было бы удивительно, если бы произошло обратное. Говорю вам, мадам, когда народ отказывается верить в Бога, Господь отворачивается от него и наказывает… мы должны отречься от скверных французов, которые слушают радио Лондона и не подчиняются маршалу Петену, святому человеку, посвятившему свою жизнь Франции, чтобы спасти ее…»
— Леа, прекрати! — крикнула Франсуаза.
— «…вы правы, мадам Дюран. Представьте себе, недавно я встретила свою бывшую соседку, еврейку… и что же? Вы не поверите: у нее не было желтой звезды! Представьте себе, я не постеснялась сделать ей замечание, хотя люди вокруг смотрели на меня неодобрительно. Она убежала, красная от стыда, мадам…»
— Хватит!
— Хорошо, хорошо, тетя Альбертина. Простите меня, я совершенно с вами согласна: немцы очень корректны!
— Прекрасно, и не надо сердиться. Кажется, ты забыла, что они — победители и могли бы делать с нами все, что угодно. Однако, несмотря на покушения, они продолжают быть корректными и терпеливыми…
— У-гу… расстреливают понемногу заложников, увозят неизвестно куда женщин и детей…
— Но это террористы…
— Дети?..
— Замолчи!.. Не говори о детях, — сказала Франсуаза, разражаясь рыданиями.
После этого восклицания воцарилась тягостная тишина.
— Жан, пойдем в мою комнату, — наконец сказала Леа.
— Это не совсем прилично, — произнесла Лиза пискливым голоском, который при других обстоятельствах показался бы всем комичным.
Леа молча пожала плечами и потащила за собой своего друга. Едва они вышли за порог, как затрезвонил звонок у входной двери.
Молодые люди взволнованно переглянулись. Леа указала рукой на свою комнату. Она дождалась, пока за Жаном закроется дверь, и только тогда пошла открывать.
— Слава Богу! Вы здесь! — произнес Франсуа Тавернье, прижимая ее к себе.
Чувствуя на плечах его руки, она испытала состояние, близкое к наслаждению.
— Я так боялся… Когда я узнал, что один из товарищей Сары нас предал, я был уверен, что и вы арестованы… Никогда не прощу себе всего этого… Лефевр с вами?
— Да. Почему вы мне не сказали, что это будет он?
— Потому что я сам узнал об этом в последний момент. Где он?
— В моей комнате. Пойдемте, пока тетя Лиза не вышла посмотреть, кто это пришел.
— Я следую за вами, но вначале поцелуйте меня.
Впервые Леа ответила на эту просьбу с искренним удовольствием.
В комнате, сидя на краю кровати, закрыв лицо руками, ждал Жан Лефевр. Когда он поднял голову, глазау него были влажными.
Франсуа Тавернье внимательно посмотрел на него.
— Леа, оставьте нас.
Когда они остались одни, он спросил:
— У вас есть какие-нибудь новости о членах подполья?
Молодой человек отрицательно покачал головой.