— Иди ко мне, — сказала она.
Они долго любили друг друга, и с каждым разом в них рождалось новое, еще более острое желание…
Изнуренные этой ночью любви, на рассвете они погрузились в короткий сон. Их разбудили первые лучи солнца. Пошатываясь, с полубезумными улыбками, они кое-как оделись.
Леа втолкнула Франсуа в комнату для гостей и закрыла за собой дверь на ключ. Они сорвали с себя одежду, бросились на кровать и забрались под большое атласное одеяло. Прижавшись друг к другу, Леа и Франсуа крепко уснули.
— Леа, Леа, пора вставать… Да где же она?
Лаура постучала в дверь спальни Камиллы.
— Здравствуй, Камилла, ты не видела Леа? Скоро полдень, и должен явиться к обеду Морис.
— Здравствуй, Лаура. Нет, сегодня я ее еще не видела. Может быть, она в саду или в огороде?
— Нет, там я уже смотрела. Ее велосипед на месте… Может быть, она со своим другом, который приехал вчера вечером?.. Тебе не кажутся странными люди, без предупреждения появляющиеся в доме среди ночи?
— Месье Тавернье всегда был большим оригиналом…
— Ой! Извини, я забыла на плите крем…
Как только она ушла, Камилла постучала в дверь комнаты для гостей.
— Месье Тавернье, пора вставать, уже полдень.
— Спасибо, мадам д’Аржила, встаю… Любовь моя, просыпайся…
Леа приоткрыла глаза и потянулась.
— Ах, как хочется спать…
— Дорогая, нужно вставать. Уже полдень.
— Как полдень?!
В одно мгновение она оказалась на ногах.
— Скорее, скорее, нам нельзя терять ни минуты. Сейчас придет гость Лауры.
— Немного подождет.
— О! Нет, я бы предпочла, чтобы он не ждал. Но вы!.. Вы не можете здесь оставаться.
— Да почему? Ты что, стыдишься меня? — сказал он, повалив ее на кровать.
— Перестань дурачиться. Это очень серьезно. Где моя юбка?.. Я нашла только один чулок… атуфли… Помоги мне.
— Смотри-ка, что я нашел!
Она вырвала у него из рук свою комбинацию.
— Скорее приводи себя в порядок; я пойду переоденусь и зайду за тобой.
Франсуа попытался обнять ее, но Леа ловко ускользнула.
Вскоре Леа вернулась в комнату; на ней было короткое голубое шерстяное платье матери, перешитое Руфью, волосы высоко зачесаны. Тавернье уже побрился и завязывал галстук.
— Как ты красива! — восхищенно глядя на Леа, сказал Франсуа. Продолжая смотреть на нее, он надел пиджак.
— Как вы элегантны!.. — отметила в свою очередь Леа. — Еще немного, и можно было бы подумать, что вы одеваетесь в Лондоне.
— Ну, на такое я бы не решился. Однако в Париже еще остались превосходные портные, надо только хорошо заплатить… Расскажи-ка мне о госте, визит которого приводит тебя в такое волнение.
Леа коротко пересказала ему то, что узнала от дяди и что слышала о компании Мориса Фьо; поделилась сомнениями по поводу визита Рафаэля Маля и поведения Матиаса.
— Рафаэль еще жив? — прервал ее Франсуа.
— Живее быть не может… Но Морис Фьо, гость Лауры, хуже всех. Вот почему я считаю, что вам с ним лучше не встречаться. Ты понимаешь?
— Прежде всего, Леа, давайте решим: вы будете говорить мне «ты» или ты будешь говорить мне «вы».
— Мне нравится говорить тебе «вы», — сказала она, подставляя ему губы.
Им помешали топот и крики на лестнице. Леа приоткрыла дверь.
— Я уже иду! Камилла, скажи Лауре, чтобы она поставила еще один прибор.
— Но…
— Делайте, что я говорю.