— Реджинальд, прошу тебя, успокойся, — тихо проговорил сэр Витольд, подходя к нему и кладя руку на его плечо.
Но Реджинальд не обратил внимания на его слова. Он снова подошел к Гризельде и склонился к ней, прислушиваясь к ее тяжелому и неравномерному дыханию. Потом повернулся и с надеждой взглянул на своего советника.
— Неужели ей и магия не в силах помочь?
Витольд с грустью покачал головой.
— Целители говорят, что она уже уходит от нас… — со скорбью произнес он, мягко касаясь ее руки.
— Пожалуйста, сделайте же что-нибудь, — стараясь говорить как можно спокойнее, он обратился к Целителям. — Извлеките эту чертову стрелу и исцелите ей рану своим прикосновением!
— Она умрет, если мы это сделаем…
— Она умрет, если вы этого не сделаете!!! — Реджинальд снова сорвался на крик.
Но никто из Целителей не сдвинулся с места. Они лишь виновато опустили голову, и в комнате повисло тяжелое молчание. Реджинальд обвел комнату взглядом и увидел Диффрина, который сидел на полу в углу комнаты, в отчаянии закрыв лицо руками.
— Я не могу позволить ей умереть, — прошептал Реджинальд, заглядывая в неподвижное лицо Гризельды. — Однажды она спасла мне жизнь, и сейчас я должен поступить так же. Я сам извлеку эту стрелу, я не позволю ей умереть!
С этими словами он схватил древко стрелы, одним движением выдернул ее и отшвырнул прочь. Лицо Гризельды передернулось, распахнулись глаза, полные мучительной боли и тут же вновь закрылись. Из раны хлынула кровь. Реджинальд бросил быстрый взгляд на Целителей, ожидая, по-видимому, какой-либо помощи от них. С бледными лицами они окружили Гризельду и вытянули руки над смертельной раной, заранее зная, что из этих попыток ничего не выйдет.
Реджинальд понял, что Целители действительно не смогут помочь ей. Тогда он сам схватил протянутый кем-то бинт и прижал ладонью к ране, в надежде остановить хлещущую кровь.
— Пожалуйста, держись! — прокричал он, обращаясь к Гризельде. — Держись за жизнь!
— Умоляю тебя, спаси ее, — услышал Реджинальд тихий голос Диффрина, подошедшего к нему.
И вдруг он почувствовал, почувствовал, как в самой глубине его существа зародился странный, согревающий душу жар. Внезапно его ладонь начала нагреваться. Он ощутил, как тепло соскальзывает с его пальцев, устремляясь в рану сквозь слой бинта, уже пропитавшегося кровью. Реджинальд отбросил его и в следующий момент увидел, что ужасная рана на груди Гризельды начинает потихоньку затягиваться, а из его ладони тянется какая-то переливчатая рябь. Световая дымка мягко окутала рану, которая таяла на глазах.
Целители, наблюдавшие за этим, замерли в благоговейном трепете. Они восторженно зашептались между собой, не веря своим глазам. Слезы на щеках Диффрина вмиг высохли, когда он понял, что Гризельда будет жить.
Вскоре от ранения на коже осталась лишь тонкая полоска.
Гризельда пришла в чувство и увидела перед собой изумленные глаза Реджинальда. Он посмотрел на свою ладонь, а затем на ее чистую кожу на плече, не в силах осознать, что только что произошло.
— Гризельда! — Диффрин бросился к ней, крепко схватил за руку и прижался горячей щекой к ее лицу.
Потом он приблизился к Реджинальду и низко поклонился ему, от всей души благодаря за чудесное исцеление.
— Спасибо, мой король, — дрожащим голосом проговорил эльф.
Реджинальд не знал, что ответить. Он был слишком поражен открывшейся способностью, о которой доселе и не подозревал. Но ведь он ничего не сделал. Он лишь отчаянно хотел, чтобы она выжила. Но что-то исторглось из его рук, что-то, исцелившее Гризельду в один миг. Это было необъяснимо. Это было противоестественно.
Гризельда попыталась встать, но Целители тут же заставили ее лечь обратно, обступив со всех сторон. Реджинальд бросил на нее быстрый взгляд, и убедившись, что ей больше ничего не угрожает, отступил в сторону.
— Мой король, — к нему подошел главный целитель.
— Я не…не… — Реджинальд сжал свою раскаленную ладонь, пытаясь найти объяснение. — Что за магия?