— Пожалуйста, встаньте, — попросил ее Реджинальд и даже протянул ей руку помощи.
После долгого раздумья женщина схватилась за нее своей пыльной ладонью и поднялась. Толпа ахнула, пораженная несколько неуместным добродушием короля.
На вид женщине можно было дать около тридцати лет. У нее было продолговатое худое лицо, отчего глаза, под которыми залегли глубокие тени, казались огромными.
— Как вас зовут? — поинтересовался он затем.
— Майрана, — выдавила она из себя. — Я не ведьма, — вновь повторила она.
И Реджинальд понял, что она действительно не была похожа на ведьму. И уж тем более на злодейку, какой ее обрисовали жители Вистелвуда.
— Майрана, ты должна честно признаться мне, если где-то оступилась и перешла на сторону зла, — спокойным тоном произнес Реджинальд. — Правду ли говорят о тебе все эти люди?
Майрана молча стояла, с трудом выдерживая на себе многочисленные напряженные взгляды. Ее тело сотрясала крупная дрожь, и она была похожа на запуганного зверька, окруженного целой стаей хищников.
— Реджинальд, — вдруг шепнула Гризельда ему на ухо. — Я полагаю, что будет разумнее продолжить разговор в более спокойной обстановке.
— Да, конечно, — согласился Реджинальд, а потом обратился к людской толпе: — Прошу вас, расходитесь по домам. Я обещаю лично разобраться в этой ситуации и выяснить истинные намерения этой женщины.
Толпа заволновалась и зашумела, никому не хотелось расходиться. Всех интересовало, чем все это закончится и как молодой король рассудит Майрану. Однако, когда Реджинальд вновь повторил свою просьбу, на сей раз напоминавшую приказ, люди начали потихоньку расходиться по своим делам.
Затем Реджинальд и Гризельда, поддерживая Майрану с обеих сторон, прошли в ее скромное жилище, состоявшее из одной единственной комнаты. Когда они оказались внутри, в нос им ударил неприятный резкий запах, а в глаза бросилась широкая кровать, на которой лежала маленькая девочка. Смертельная бледность покрывала ее маленькое детское лицо, хрупкое тельце было накрыто толстым шерстяным одеялом. Худые руки покоились на груди, будто что-то неживое.
Реджинальд приблизился к постели и заглянул в глаза девочки. И он увидел не блестящие глаза ребенка, а потускневшие глаза старухи, выражавшие бесконечную боль и страдание, которой пришлось столкнуться со всеми тяготами этого мира. Девочка сделала слабую попытку улыбнуться, и сердце Реджинальда дрогнуло от жалости.
— Это моя младшая сестра, — осмелилась пояснить Майрана и встала с другой стороны кровати. — Ее зовут Джертред.
— Что с ней?
— Джертред неизлечимо больна. Ее тело навечно обездвижено с самого рождения, — ответила Майрана, поправляя подушку и ласково прикасаясь рукой к тоненьким волосам своей сестры. — Ни один Целитель не в силах излечить сей тягостный недуг. У бедняжки нет никакой жизни, она обречена на вечные мучения. Я решилась на это только из-за нее, — тут голос женщины задрожал, а пальцы рук нервно переплелись. — Я очень люблю Джертред, она для меня — все. Мне было невыносимо видеть ее такой, я всегда желала для нее лучшей жизни!
Вдруг Майрана замолчала и отошла в самый дальний угол комнаты, закрывая лицо руками и пряча слезы.
Реджинальд и Гризельда быстро переглянулись.
— На что именно вы решились? — осторожно спросил он.
Тут женщина повернулась к нему, и ее лицо исказилось в мучительной гримасе.
— Я не могу вам ничего рассказать. Но знайте, что я делала это во имя любви. Посмотрите на Джертред, посмотрите же!
Реджинальд перевел взгляд на больную девочку и почувствовал, как его сердце сжалось при виде ее безжизненности. Тем временем Майрана с упорством продолжала:
— Людям никогда не понять, что нам пришлось пережить. Они обзывают меня жестокой колдуньей, но они не понимают праведность моего поступка. Я никогда бы не пошла на этот сговор, если бы не Джертред. Я была в отчаянии, но потом появился ТОТ ЧЕЛОВЕК и вселил в меня надежду.
И тут Майрана внезапно умолкла, осознав, по-видимому, что в порыве чувств сказала что-то лишнее.
— Кто же тот человек, что приходил к вам? — серьезно спросил Реджинальд.
— Я не знаю, — ответила она, бессмысленно пожав плечами. — Имени своего он мне не говорил. Я даже лица его не сумела разглядеть, оно было сокрыто глубоким капюшоном. Ваше величество, вы погубите меня и мою несчастную сестру. Смилуйтесь над нами, оставьте нас в покое, умоляю вас.