— Желаешь состязаться со мной?
— Несомненно! Я не прочь немного развлечься, — отозвалась она, а потом вопросительно взглянула на учителя боевых искусств. — Филатр, не одолжишь ли ты мне свой клинок?
— С удовольствием, — он с улыбкой протянул ей свой меч. — Но попрошу тебя ученика моего не убивать.
— Лучше бы ты побеспокоился за Хранительницу леса, — мрачно отрезал Реджинальд.
И вот поединок начался. Они долго кружили друг около друга, прежде чем мечи их скрестились, точно так же, как и взгляды. Поначалу Реджинальду казалось, что именно он ведет схватку, но потом вдруг понял, что всего лишь отражает удары, а вовсе не наносит их.
Ему никогда и в голову не приходило, что Гризельда умеет так мастерски сражаться на мечах. Но кто обучал ее боевому ремеслу? Уж никак не эльф-старец Гэрриленд, приютивший ее в своей лесной обители. И, разумеется, не Диффрин, ибо эльфы славятся меткой стрельбой из лука, а не битвой с использованием холодного оружия. Этот вопрос долго висел на языке Реджинальда и, наконец, сорвался:
— Кто был твоим учителем?
— Я сама была себе учителем, — ответила Гризельда. — Я тренировалась несколько часов в день, в одиночестве вырабатывая каждое движение.
Высокопарно сверх меры, хотелось крикнуть Реджинальду, но он промолчал. Все эльфы ужасные гордецы, неважно, лесные они или темные.
Он отступил назад, а потом вдруг сделал решительный выпад, рассчитывая, что вот-вот обезоружит Гризельду. Но она была готова к этому неожиданному наступлению и легко увернулась, с громким скрежетом отразив мощный удар. Ее рука поражала своей отнюдь не женской силой, а глаза сверкали, будто сейчас она сражалась не на простом уроке, а на самом настоящем поле брани лицом к лицу со своим врагом.
Она резко взмахнула мечом и изо всех сил обрушила удар на меч Реджинальда. Оба замерли и поглядели на скрестившиеся клинки, упирающиеся в землю.
— Ничего у тебя не выйдет! — усмехнулся Реджинальд и резко рванул на себя свой меч, заставив Гризельду покачнуться.
— Это мы еще посмотрим, — задорно отозвалась она, крепко сжимая в руках резную рукоятку. — Я не привыкла проигрывать!
— Я тоже, — согласился Реджинальд, великолепно парируя ее новый выпад.
Филатр наблюдал за ними внимательным, оценивающим взглядом. На его губах застыла довольная улыбка — он имел замечательную возможность определить, насколько хорошо Реджинальд изучил основы боя и вероятные действия противника.
— И все же тебе придется проиграть эту схватку! — воинственно воскликнула Гризельда и вдруг одним махом проворно выбила меч из рук Реджинальда.
В следующий миг она толкнула его, и он беспомощно повалился на землю. Она с торжеством наступила ему на грудь, а острие ее меча замерло возле самой шеи Реджинальда. Он досадливо прикрыл глаза и тихо вздохнул. Гризельда его поборола, и это было отнюдь не приятно.
— Ты задала ему жару! — услышал он веселый голос Филатра.
— Да, — кивнула Гризельда и отвела угрожающую сталь от шеи Реджинальда.
Она вернула меч Филатру, а потом повернулась к королю, который недовольно поднялся на ноги.
— Должен признать, что ты отлично бьешься, — сказал он потом, глядя ей прямо в глаза.
— Ты тоже не так уж плох.
С этими словами она повернулась и неторопливо зашагала прочь. А тем временем урок по боевому искусству продолжился. Реджинальд вернулся к занятию с таким необыкновенным энтузиазмом и упористым отчаянием, чем немало подивил Филатра. Но потом учитель боевых искусств сообразил, что так на него подействовала Гризельда. Филатр понял, что Реджинальд намерен когда-нибудь отыграться за сегодняшний бой. И победить. А для этого ему необходимо учится и еще раз учиться.
За следующие несколько дней Реджинальд заметно продвинулся вперед в овладении искусством боя. Теперь он гораздо увереннее держал в руках меч, смог «приручить» его, приноровить к движениям своего тела. Всего лишь за несколько занятий ему удалось освоить те навыки, на овладение которыми при других обстоятельствах у него ушло бы не меньше месяца, а то и больше.