— Ты пришел ко мне, сын мой, — тихо проговорила она, со слабой улыбкой глядя на него. — Это, верно, музыка тебя привела.
В ответ Реджинальд просто кивнул.
— Если хочешь, я могу еще что-нибудь сыграть для тебя, — произнесла она и, встретившись с его одобрительным взглядом, тронула струны, и они тут же зазвучали красивой, задушевной мелодией.
Казалось, что леди Кантемира вложила в эту музыку все свои добрые чувства, всю свою материнскую любовь, которую она не могла выразить через крепкие объятия. Поэтому она старалась довести ее хотя бы до слуха сына, который был так холоден с ней и не желал признавать в ней родную мать.
Мелодия была поистине волшебная; она затронула душу Реджинальда и заставила его призадуматься над тем, действительно ли он так ненавидит свою мать? Сейчас перед ним сидела пожилая измученная женщина и играла музыку, говорившую яснее всяких слов.
Леди Кантемира уединилась в своей келье, будто отшельник, предоставляя миру за ее дверьми существовать без ее участия. Она смирилась с тем, что обречена на вечное одиночество. Ей казалось, что нет смысла прилагать какие бы то ни было усилия, чтобы вернуться в этот мир, снова стать той Кантемирой, которая радовалась жизни.
До сегодняшнего дня. Дня, когда в ее комнату пришел ее сын. Сейчас он смотрел на нее не как на жуткого оборотня, а как на родную мать. Значит ли это, что теперь все изменится?
— Я так рада видеть тебя, Реджинальд, — прошептала она. — Мне кажется, ты сильно изменился после того, как мы виделись в последний раз. Ты простил меня?
— Да, — ответил он после долгого мучительного молчания. — Я думаю, на вас нет никакой вины за свою сущность. Сегодня я разглядел в вас человеческую половину, и я готов дать нам обоим шанс. Вы — моя мать, и, наверное, я должен принимать вас такой, какая вы есть.
— Сын мой, — прошептала старая женщина и протянула к нему руки. — Позволь мне обнять тебя.
Реджинальд с улыбкой шагнул к ней, и леди Кантемира порывисто обняла его. Как же долго пришлось ей ждать этих объятий! Как же давно желала она услышать эти слова!
Потом она неохотно отстранилась от сына и нежно поцеловала в лоб. И вдруг слезы навернулись ей на глаза и медленно покатились по щекам. Она стояла и немного растерянно смотрела на Реджинальда, не в силах произнести ни одного слова — слишком большое впечатление произвели на нее его искренние слова.
— Я играю на скрипке, — вдруг признался он и мягко ей улыбнулся.
— Это прекрасно, — прошептала она. — Я так мечтаю сыграть вместе с тобой.
Тогда Реджинальд сходил за своим инструментом и мать с сыном устроили красивую музыкальную импровизацию. Воздушная мелодия арфы переплеталась с пронзительными эмоциями скрипки, создавая волшебную атмосферу.
Они еще долго рисовали насыщенные музыкальные картины, прежде чем Реджинальд покинул комнату матери с легкой душой. Он чувствовал себя освобожденным от тяжелых оков вины, сковывавших его на протяжении долгого времени.
Сжимая в руках скрипку, он неторопливо двигался по коридору в совершенной темноте, ничего в ней не различая, но, зная, куда и когда нужно свернуть. Теперь он знал замок Лиэррин как свои пять пальцев.
Вдруг из этого сумрака выплыли два горящих огнем глаза. Реджинальд тут же понял, кому они принадлежат. Единственной обладательницей таких необыкновенно сверкающих очей могла быть только Гризельда.
— Королю не спится? — раздался в следующий момент ее голос. Она бросила заинтересованный взгляд на скрипку в его руках.
Поначалу Реджинальд удивился тому, что она узнала его в кромешной тьме, но потом вспомнил, что эльфы могут видеть в инфракрасном спектре.
— Как и тебе. Почему ты шастаешь по замку ночью?
— Ночь — мое любимое время суток, — дерзко ответила Гризельда. — Я просто гуляю.
С этими словами она зашагала дальше. Реджинальд постоял немного, прислушиваясь к ее удаляющимся шагам, а потом направился к своей комнате.
Глава 55. Пророчество Аскана
Глава 55 «ПРОРОЧЕСТВО АСКАНА»
Следующим утром после обыкновенного завтрака Реджинальду вздумалось сесть на коня и скакать, не располагая куда. В конюшне он встретил сэра Конрада; тот стоял возле своего оседланного коня и поправлял сбрую, по-видимому, тоже намереваясь совершить верховую прогулку.