Цербер вышел на слабый свет костра; алые глаза всех трех голов алчно поблескивали, все пасти были разинуты в хищном оскале.
— Убирайся отсюда прочь! — прикрикнула на него Гризельда, воинственно стискивая в руках меч и готовясь в любой момент нанести поражающий удар.
В ответ последовал новый раскат рыка. Гризельда вонзилась пристальным и долгим взглядом в кровавые глаза цербера, ничем не отличавшиеся от ее собственных.
Несколько минут длилось это молчаливое противостояние; наконец, все три головы огромного пса поникли — он признал свое поражение и даже тихо заскулил, словно нашкодивший щенок. Гризельда поняла, что он теперь ей не опасен. Она протянула руку и смело погладила цербера по всем головам. Можно было сказать, что с этим цербером они были одной породы. А зверь зверя не трогает.
Гризельде стоило огромных усилий успокоить единорога. Вскоре она вновь улеглась спать, а цербер расположился поблизости. В темном эльфе он признал хозяйку и никуда уходить теперь не собирался.
Проснувшись на рассвете, Гризельда обнаружила, что трехглавый пес по-прежнему не покинул ее. И когда Гризельда тронулась в путь, цербер послушно побежал рядом с единорогом.
Гризельда должна была признать, что двигаться вместе с цербером было гораздо легче, хотя Уфрен так не считал. Теперь она не беспокоилась за добывание пищи — цербер приносил ей то тушку кролика, то еще что-нибудь. Похоже, Гризельда обрела нового друга. Она знала, что он ей еще пригодится.
Глава 65. Переполох
Глава 65 «Переполох»
Утром Реджинальда разбудили какие-то крики; снаружи творился переполох. Он услышал дикие крики валькирий, которые перекрывал жуткий рев, исходивший от непонятных существ. Он предположил, что происходит яростное сражение, вот только с кем? Кто мог совершить нападение на клан валькирий?
Охваченный этими мыслями, Реджинальд приник к прутьям клетки и сквозь небольшое узкое оконце пытался разглядеть, что же в действительности там происходит. Но отсюда почти ничего не было видно.
Через несколько минут в Чертог Битвы ворвались три валькирии; две из них тащили третью — она была ранена. Реджинальд увидел, что ее правая нога была страшно разодрана. Они осторожно уложили пострадавшую на скамью.
— Побудь с ней, — быстро проговорила одна валькирия и снова вышла наружу.
С раненой валькирией осталась Мист.
— Эй, что там происходит? — озадачился Реджинальд, наблюдая, как Мист перевязывает своей соплеменнице раненую ногу.
— На нас напали страшные чудовища, — дрожащим голосом проговорила валькирия. — Не понимаю, откуда они могли взяться! Я сроду таких не видела!
— Что за чудовища? — спросил Реджинальд.
— Трехглавые псы! — с ужасом воскликнула Мист. — Кошмарные создания! Бедняжка Хлекк едва осталась жива!
Реджинальд взглянул на повязку и заметил, что она уже вся пропиталась ярко-алой кровью. Потом он задумался о трехглавых псах. Сэр Витольд никогда не рассказывал ему о подобных существах.
Долго длилась схватка валькирий с церберами, и все-таки победа осталась за отважными девушками. Вскоре Хильд вошла в Чертог Битвы; на ее теле было всего лишь несколько царапин. Она склонилась к Хлекк и при виде страшной раны на ее ноге, поморщилась. Потом сюда пришла та странная женщина-шаманка. Осмотрев рану, она сказала:
— Боюсь, что эта рана смертельна. Она истечет кровью.
— Что?! — с яростным изумлением воскликнула раненая. — Что вы говорите?! Я не собираюсь умирать из-за этой пустячной раны.
— Прости, Хлекк, но я не в силах излечить тебя, — тихо проговорила шаманка. — Однако я приготовлю тебе отвар из трав. Быть может, произойдет чудо.
— Это чудо могу сотворить я, — вдруг произнес Реджинальд, все это время наблюдавший за ними молча.
— О чем ты говоришь? — повернулась к нему Хильд.
— Я предлагаю вам сделку: я могу исцелить ее в обмен на свою свободу, — сказал он.
— Я тебе не верю, — резко ответила валькирия.