— Значит, твоя подруга будет умирать долгой, мучительной смертью. Хотя я мог бы избавить ее от этого, если бы и вы избавили меня от клетки. Ты должна решить, Хильд, кто тебе дороже: соплеменница или воин, которого вы держите ради простой забавы?
Хильд переглянулась с Мист.
— Я ему верю, — дрожащим голосом прошептала Хлекк. — Позвольте ему сделать это.
— Мы подумаем над твоим предложением, — сказала ему Хильд.
После этого валькирии осторожно вынесли раненую из Чертога Битвы, оставив Реджинальда одного.
Однако вскоре Хильд вернулась сюда.
— Я согласна пойти на эту сделку, — сообщила она и, приблизившись вплотную к клетке, протянула ему руку. — Если исцелишь Хлекк, то окажешься на свободе.
— Могу я быть уверен, что ты сама сдержишь слово? — с сомнением спросил Реджинальд.
— Я сдержу его, если ты сдержишь свое, — подтвердила Хильд.
Реджинальд кивнул и пожал ее руку. Вслед за тем Хильд выпустила его из клетки, а затем повела к шатру. Она была напряжена, и Реджинальд чувствовал это. Она боялась, что он сотворит какой-нибудь трюк. Но он оказался верен своему слову: без особых усилий заживил разодранную на ноге кожу своим прикосновением. Выпрямившись, он выжидающе посмотрел на Хильд.
— Теперь твоя очередь сдержать слово, — напомнил он ей.
— Если бы ты был умнее, ты бы догадался, что я не выполню своего обещания! — вдруг выкрикнула Хильд и выдернула меч из ножен.
В следующий миг шатер наполнился валькириями. Но Реджинальд не намеревался снова сдаваться. Теперь его магия была на свободе, и он поспешил ею воспользоваться.
Он вытянул вперед руку, и с его пальцев сорвался оранжево-желтый энергетический шар и обрушился на валькирию. С криком боли она повалилась на пол.
Затем Реджинальд мгновенно сосредоточился, пытаясь использовать дар телекинеза, и валькирий, хищно окруживших его, снесло, будто ветром. Реджинальд ринулся прочь из шатра и столкнулся с новой волной обезумевших дев-воительниц. С помощью своего магического умения он отбивался от них и медленно продвигался к стойлу с лошадьми.
— Помогите мне! — вдруг услышал он чей-то слабый голос и обернулся на зов, не прекращая сдерживать напор валькирий.
Неподалеку он увидел человека, заключенного за решеткой между двумя скальными выступами.
— Пригнитесь! — предупредил Реджинальд и послал в ту сторону несколько энергетических шаров.
Пруты клетки треснули, и человек с возгласом благодарности выбрался на свободу. Он сразу же схватил какую-то дубинку и приготовился к бою с валькириями.
— Давайте разойдемся с миром! — предложил Реджинальд.
Однако валькирии не желали даже слышать слова «мир»; они были истинными детьми войны.
Вдруг где-то рядом прозвучал громкий злобный рык. Схватка мгновенно приостановилась, и все разом повернулись в ту сторону, из которой донеслось хищное рычание. Они увидели поначалу огромного трехглавого пса, а затем и темного эльфа, сидящего верхом на величественном единороге.
— Гризельда! — вырвалось у Реджинальда.
Она быстро слетела с седла. Меч, будто живой, выпрыгнул из ножен ей в руки. Она решительным шагом двинулась к растерявшимся валькириям, сверкая глазами. Цербер бежал впереди нее, будто послушная собачонка.
— Кто ты и что ты делаешь на нашей земле? — наконец придя в себя, твердо спросила валькирия, выступая к ней.
— Меня зовут Гризельда, и я пришла сюда за королем. Не думали же вы, что я оставлю его вам? — с усмешкой произнесла она, одной рукой держа меч, а другой — поигрывая коротким кинжалом. — А этой мой друг, — она указала взглядом на грозного цербера. — Его зовут Сильверт.
Вдруг одна из валькирий вскинула меч и бросилась на Гризельду, но через пару секунд уже была пригвождена к стволу дерева; кинжал Гризельды угодил в ее ладонь — реакция темного эльфа была поистине молниеносной. Это окончательно вывело из себя валькирий, и они разом устремились к Гризельде.
Тем временем Реджинальд бросился в Чертог Битвы, и освобожденный им воин последовал за ним.
— Ты и вправду король Аверилла, как сказала та эльфийка? — удивился он.