— Я думала, что ты возвратишься со своей невестой, — невзначай заметила Гризельда, когда они сидели у костра и грелись.
— У меня больше нет невесты, — грустно ответил Реджинальд и взглянул на темного эльфа.
Ее лицо было освещено светом от костра, а глаза сверкали. И он вдруг понял, что она вовсе не так безобразна и страшна. Она была по-своему красива, и Реджинальд только что разглядел эту красоту сквозь выражение дерзкой смелости, запечатлевшейся в ее чертах.
— И сейчас я понимаю, что не любил по-настоящему, — признался он тихо. — Но надеюсь, что она будет счастлива.
— Я вот не верю в любовь, — заявила Гризельда. — Я верю только в страсть.
— А что для тебя страсть? — спросил он, наклоняясь ближе.
Гризельда подняла глаза и встретилась с ним взглядом.
— Например, музыка.
С этими словами она извлекла из складок плаща свою флейту.
— Сможешь сыграть мне так, чтобы я почувствовал страсть в твоей музыке? — с вызовом спросил Реджинальд.
— Даже не сомневайся, — с этими словами Гризельда поднесла флейту к губам, и пространство наполнили волнующие звуки.
Ей удавалось делать такие виртуозные переходы между нотами, что воздух наполнялся неповторимой энергией. Реджинальд заметил, какие глубокие чувства она вкладывала в свою игру. Он слушал, и мелодия проникала в самое сердце, завораживая своей красотой.
Он смотрел на Гризельду, не открывая глаз.
— В твоей музыке есть огонь, — тихо проговорил он, когда она закончила играть и убрала флейту. — Как и в тебе.
Через мгновенье Реджинальд обнаружил, что смотрит прямо в кроваво-красные глаза с расстояния всего в два дюйма.
— Не боишься обжечься? — тихо спросила она, и он опустил взгляд ниже, на ее губы. Они были темными, как спелые ягоды. И, наверное, такими же сладкими и мягкими… Внутри него все рвалось к этому пламени.
— Я готов рискнуть.
этими словами он впился в ее губы с неистовой силой, думая о том, что невозможно сохранять трезвый ум под взглядом этих горящих глаз.
Он ожидал, что Гризельда тут же оттолкнет его, но этого не произошло. Вместо этого она раскрыла ему свои губы и обвила руками его шею. Она позволила ему вкусить ее жар.
Безрассудная страсть овладела ими обоими. Он теснее прижался к ней, скидывая с ее плеч плащ, а затем принялся судорожно расшнуровывать кожаный корсет. Его пальцы были неуклюжими от нетерпения.
Она не отвергла его смелую инициативу, не сделала ни одного движения, чтобы остановить его, а позволила раздевать себя в то время, как и его самого стремилась избавить от одежды с нескрываемым желанием.
Их поцелуи становились все более жадными, а прикосновения — более смелыми. Он приспустил платье, выпуская ее грудь на свободу и коснулся губами возбужденных вершинок. Она ерзала под ним, тяжело дыша и жадно встречая его ласки.
Наконец, он полностью расправился со шнуровкой и стянул с нее платье. Гризельда оказалась полностью обнаженной в свете костра, и Реджинальд понял, что никогда ничего не хотел так же неистово, как эту темную эльфийку. Желание обладать ею было таким же горячим и обжигающим, как пламя. Она тоже смотрела на него со страстью, смешанной с вызовом, и этот взгляд разжигал в нем еще больший пожар.
Он избавился от остатков одежды, и она волнующе прикоснулась к нему, едва не заставив его взорваться.
— Я хочу, чтобы ты стал моим первым мужчиной, — прошептала Гризельда. — Дай мне всего себя этой ночью. Я хочу быть твоей.
— Ты моя, — прошептал Реджинальд, вжимаясь в ее тело.
Здесь, в этот момент, все вокруг перестало для них существовать. Они чувствовали себя необузданными, беззаботными и свободными…Были только они — и их жажда страсти.Реджинальд не отрывал взгляда от завораживающих огненных глаз. Дерзкая темная эльфийка сейчас всецело принадлежала ему. Они вызвали бурю, и как же она была прекрасна.
Глава 66. Возвращение
Глава 66 «Возвращение»
Утром Реджинальд проснулся в полном одиночестве. Гризельды рядом не было. Куда-то запропастился и Уфрен и даже цербер. В какой-то момент Реджинальд даже подумал, что они тронулись в дальнейший путь без него.