На протяжении завтрака он смотрел на кого угодно, но только не на Гризельду. Он глядел в свою тарелку и даже в ней видел не пищу, а ее темное, резко очерченное лицо с большими миндалевидными глазами, в которых пылало настоящее пламя. Он не мог понять, что с ним творилось в последнее время. Но то, что его посетила любовь, он отказывался признавать, ибо не могло это чувство быть любовью. Скорее всего, думал Реджинальд, это лишь временное наваждение, вызванное последними событиями.
Вдруг Реджинальд услышал хриплый голос, произносящий нараспев слова на каком-то совершенно неизвестном ему языке. Он в недоумении посмотрел вокруг себя, пытаясь определить, откуда исходит этот странный, леденящий душу голос.
В следующий момент он понял, что голос гремит в его сознании, а не под высокими сводами обеденного зала. Перед глазами у него начало стремительно темнеть, окружавшие его люди стали таять во мраке, а голос зазвучал с новой силой. А потом на Реджинальда нахлынула сплошная чернота, и вместе со стулом он с тяжелым грохотом повалился на пол. Сию же секунду к нему бросилось с полдюжины Мудрейших; они осторожно подняли его и усадили на стул, пытаясь привести в сознание. Все присутствующие в обеденном зале люди прекратили чревоугодие и взволновано окружили юного короля.
Реджинальд пришел в себя внезапно, почувствовав, как чья-то рука нехило хлестнула его по щеке. Он открыл глаза и увидел перед собой множество вытянувшихся лиц и глаз, взиравших на него с беспокойством.
— Реджинальд, — услышал он голос сэра Витольда, дрожащий от волнения. — Ты здоров?
— Не знаю, — пробормотал Реджинальд и сжал руками голову, будто не позволяя ей расколоться на несколько частей. — У меня возникло странное чувство, и еще я слышал голос. А потом я, видимо, лишился чувств. Я не понимаю, что со мной происходит.
— Он такой бледный, — прошептал сэр Конрад, вглядываясь в лицо Реджинальда.
— Наверное, последние испытания, выпавшие на твою долю, оставили в твоей душе глубокий след. Я думаю, что все дело в эмоциональной перегрузке. Тебе надо отдохнуть и вскоре ты снова придешь в норму.
После этого, Витольд отвел Реджинальда в его покои и вызвал к нему лекарей. Однако лекари не смогли по-иному объяснить состояние Реджинальда; они согласились с советником в том, что недавний плен у валькирий мог вызвать некоторые расстройства, которые со временем пройдут.
Никому из них и в голову не пришло, что к сознанию Реджинальда протягивает незримые руки темный маг. Они не знали, что Вальдемару удалось значительно пробиться сквозь мысленные преграды, возведенные на пути к важным знаниям, касающимся Верхнего мира. Однако несколько вырванных крупиц сведений о таинственном мире, из которого пришел Реджинальд, еще не позволяли ни о чем судить черному магу. Полная картина сложится лишь тогда, когда Реджинальд окажется целиком в его руках. Кроме того, Вальдемар надеялся снова возвратить себе ту силу, которую однажды отнял у него паршивый младенец.
«Реджинальд расплатится за все сполна», — думал Вальдемар, затаившийся в своих черных пещерах. Многие годы он плел коварный план мести, и совсем скоро настанет такой день, когда его рука покарает того, кто посмел занять его законное место. Весь его ярый гнев обратится против Реджинальда, пусть даже приходится тот ему родным племянником. Вальдемара не остановят эти кровные узы, ибо никогда не признавал он никакого родства. Лишь ненависть жила в сердце, лишь ярость озаряла взор, лишь жажда мести царила в мыслях.
***
Поначалу Реджинальд не придавал утреннему обмороку никакого значения, но к вечеру с ним снова произошло что-то неладное.
После ужина он неторопливо шагал по анфиладе — ряду смежных комнат, двери которых были расположены по одной оси; в одном из пустынных залов он встретил Гризельду.
— Разве тебе не назначен постельный режим? — поинтересовалась она.