— У тебя помутился рассудок, — пренебрежительно бросил Клитемнестр. — Тебе мерещится предательство со стороны, с которой его нет.
— С этой минуты я буду внимательно наблюдать за тобой, Клитемнестр. И если появятся у меня какие-либо доказательства, подкрепляющие мои слова, то тебе несдобровать.
С этими словами старый советник круто развернулся и зашагал прочь. Клитемнестр хмыкнул в густую бороду и проводил его долгим, ожесточенным взглядом, едва удержавшись от желания бросить ему в спину убийственный энергетический шар. Однако он набрался терпения, вспомнив, что совсем скоро ситуация изменится, ведь не дремлет его черный повелитель в своем подземелье.
Вальдемар, конечно, не дремал; он строил коварные планы, плел в уме мудреные заклятья и наблюдал в Хрустальный шар за тем, что творилось сейчас в Лиэррине. Он уже сделал значительный шаг — приоткрыл дверь в сознание Реджинальда и крепко ухватился за некоторые его мысли. Он чувствовал, как Реджинальд пытается сопротивляться, закрыть эту дверь в свой разум, но Вальдемар по-прежнему не позволял исчезнуть этой возникшей щели.
Глава 72. Фестиваль искусства и музыки
Глава 72 «Фестиваль искусства и музыки»
Так прошло пять напряженных дней; Реджинальд немного успокоился, ведь только один раз раздавался чужой голос в его сознании за прошедшее время и большее не тревожил его. Он не подозревал, что Вальдемар просто выжидал удобного момента.
На шестой день приехал в Лиэррин гонец из Спрайтдайна — дивного города эльфов, в котором Реджинальду однажды посчастливилось побывать. Гонец передал королю приглашение от Владыки Багомиуса посетить Фестиваль Искусства, устраиваемый лесными эльфами один раз в пять лет.
— Это великое эльфийское празднество, но ввиду последних событий побывать на нем, боюсь, у тебя не выйдет, — сказал Реджинальду сэр Витольд, отведя его в сторону.
— Почему? — удивился Реджинальд. — Чем может грозить моя недолгая поездка в Спрайтдайн?
— Нам следует ждать опасности с любой стороны, — заметил советник.
— Мне не по нутру сидеть за толстыми стенами крепости и ждать, когда наступит этот страшный час. Я думаю, что мне удалось сделать свой разум непроницаемым. Ничего не случится, если я немного развлекусь. Я с радостью посещу эльфийский край.
— Нет, Реджинальд, я запрещаю тебе туда ехать. Пойми, это ради твоего же блага!
— Простите, сэр Витольд, но я уже не глупый маленький мальчик. Вы не можете мне ничего запретить. Король я, в конце концов, или нет?
Витольд тяжело вздохнул и покачал головой, не в силах более спорить с юношей, который был решительно настроен отправиться на Фестиваль Искусства и Музыки.
Реджинальд подошел к гонцу и сообщил ему, что он всенепременно прибудет к назначенному сроку. Остроухий гонец учтиво поклонился ему и удалился.
— Ничего со мной не случится, — осторожно обратился Реджинальд к своему советнику, заметив, что тот не на шутку приуныл, по-видимому, задетый его словами.
— Сердце мое чует, что огромная опасность поджидает тебя в этом пути. Оставался бы ты лучше в Лиэррине, а не совался бы к эльфам. Не время сейчас для праздников и веселья.
— Я вернусь целым и невредимым, — с улыбкой заверил старца Реджинальд. — Вы отправитесь со мной или останетесь в замке?
— Разумеется, я буду сопровождать тебя! — тут же с готовностью отозвался сэр Витольд.
— Мы славно проведем время и забудем обо всем, что недавно омрачило нашу жизнь.
***
Реджинальд, сэр Витольд и с ними еще несколько человек изготовились выехать в Спрайтдайн следующим ранним утром. В эту поездку напросилась и Лавиния; прежде ей не приходилось бывать в чудесном эльфийском краю. Едва лишь Магическая Сфера создала подобие рассвета, как из крепости выехали три кареты, каждая запряженная четверкой лошадей.
К вечеру следующего дня они добрались до Спрайтдайна, где важных гостей ожидали с распростертыми объятиями. Лавиния приходила в восхищение на каждом шагу, любуясь редкостной красотой эльфийских владений.
Владыка Багомиус и сын его, Каррелис, чинно приветствовали короля и его приближенных. Реджинальд отметил про себя то, что младшего сына Багомиуса — Калтанара — не было рядом; ему вспомнился прецедент, связанный с покушением на жизнь Гризельды. Уж не потому ли Калтанар решил не показываться им на глаза, что был повинен в том, что отрицал его отец и даже сама Гризельда. Хоть она и просила Реджинальда оставить размышления над этим случаем, позволить ей самой судить нарушителя, но все-таки он не мог выбросить эти сомнения и подозрения из головы. Может быть оттого, что темная эльфийка стала ему теперь гораздо дороже?