Реджинальд пытался сопротивляться хотя бы мысленно, ибо оттолкнуть его он попросту не мог: тело, будто оцепенело, окруженное магией Вальдемара. Он не в силах был даже пальцем пошевелить, и это вынуждало его чувствовать убивающий волю страх.
Сэр Клитемнестр стоял в стороне и пораженно наблюдал, как Вальдемар творит свое тщательно продуманное колдовство. Он видел, как облик черного мага начинает понемногу изменяться, обретая черты, которыми тот прежде не обладал. Мудрейший заметил, что могучее чародейство нелегко давалось его хозяину. На меняющемся лице застыла гримаса нестерпимой боли, а из горла на волю был готов вырваться безумный вопль. Маленькие, хищные глаза Вальдемара медленно расширялись и меняли свой цвет с холодного серого на теплый небесно-голубой. Сухая, стянутая и изрытая глубокими морщинами кожа потеряла мертвенный оттенок и сделалась молодой и гладкой. Седые волосы, ниспадающие на плечи, укоротились и потемнели. Горбатый нос приобрел правильную форму. Потом Вальдемар почувствовал, как на месте обрубка левой руки вырастает новая плоть, а затем и трансформируется все тело.
Вальдемар убрал ладонь с лица Реджинальда лишь тогда, когда полностью принял новый облик. Он довольно засмеялся и обнаружил, что теперь у него еще и новый голос.
Реджинальд посмотрел на своего врага и увидел… самого себя! Он быстро проморгал, ожидая, видимо, что этот ложный образ исчезнет. Однако же, перед ним действительно стояла совершенная копия.
— Мой господин, — ошеломленно пробормотал сэр Клитемнестр, глядя во все глаза на человека, который совсем недавно имел совсем иную внешность. — Вы воистину великий маг. Вас невозможно отличить от настоящего!..
Вальдемар прикоснулся к новому лицу, провел рукой по волосам, крепко сжал левую руку в кулак.
Реджинальд тоже коснулся своего лица, с ужасом ожидая, что поменялся с Вальдемаром местами. Но выдохнул с облегчением, обнаружив, что с ним не произошло никаких перевоплощений: все, что было, осталось при нем.
— Ты украл мое лицо! — в негодовании констатировал Реджинальд.
— Да, но не только лицо. Еще я обрел руку, которой мне столько лет недоставало, — отозвался Вальдемар. — Эй, мои верные слуги, принесите-ка мне сюда зеркало!
Вскоре на его приказ в зал вошли два низкорослых гоблина; в руках они держали большое овально
Глава 73 «Перевоплощение»
Реджинальд испытал те же ощущения, что и при первой своей телепортации, только на сей раз более сильные и болезненные. Хищный голос в голове продолжал надрывно кричать, но Реджинальд не мог разобрать даже ни одного слова, мчась в этой сумасшедшей круговерти сквозь время и пространство.
Он не помнил, сколько прошло времени, прежде чем ноги вновь обрели под собой землю. Его тело стало вдруг очень тяжелым и, не удержавшись, он рухнул на жесткий каменный пол. Взгляд наткнулся на ровно расчерченную пиктограмму со сложными знаками и хитроумными словами, написанным на каком-то таинственном языке магии, в центре которой он приземлился. В следующий момент до него донесся оглушительный, бездушный хохот и он тут же вскинул голову.
Над ним возвышался худой человек, с ног до головы облаченный в черное. Огромные неподвижные глаза, выделявшиеся на мертвенно бледном лице черными дырами, пронзали ледяным холодом.
Реджинальд медленно выпрямился, пораженно глядя на это страшное лицо, которое много раз преследовало во сне. Вот он, его непримиримый враг. Вот они и встретились, только встрече этой Реджинальд был совсем не рад. И, словно прочитав его тяжелые мысли, Вальдемар размеренно произнес:
— Вот мы и встретились, Реджинальд. — Он обошел Реджинальда кругом, обводя его пристальным и оценивающим взглядом, от которого кровь стыла в жилах. — Долго ждал я этого часа, и вот он, наконец, наступил.
Реджинальд почувствовал, как в нем начинает вскипать лютый гнев: перед ним стоял человек, посмевший убить его отца. Он в ярости стиснул кулаки и в ответ процедил сквозь зубы:
— Вальдемар. — В это одно единственное слово он вложил всю скопившуюся ненависть.
— Вальдемар Вильерс, — с кривой усмешкой уточнил черный маг, не сводя с Реджинальда холодного сосредоточенного взгляда. — Я тот, чье место ты наглым образом занял. Но я твердо вознамерился вернуть себе то, что причитается мне по праву — власть.