— Мы поможем тебе, Витольд, — с теплой улыбкой произнес сэр Ферганос. — И знай, что даже если ты и не занимаешь теперь должность Первого Мудреца, для нас всех ты все равно остаешься первым. Клитемнестру никогда не заменить тебя, Витольд.
— Я так благодарен вам, друзья, — прошептал сэр Витольд, прослезившись. — Я рад, что вы не покинули меня в трудную минуту.
— Что за тайное собрание вы устроили за моей спиной? — вдруг раздался сухой требовательный голос, заставивший Мудрейших разом развернуться.
Они увидели сэра Клитемнестра, с важным видом застывшего посреди зала.
— Почему вы шепчетесь за моей спиной и спиной короля? — сурово спросил он, устремив на них пытливый взгляд. — Что за совет вы держите, затаившись здесь?
Витольд смерил Клитемнестра холодным взглядом и, выступив вперед, произнес:
— Нет такого закона, запрещающего Мудрейшим совещаться не в полном составе.
— Значит, вскоре такой закон появится. Я уверен, что король немедленно возьмется за его составление.
С этими словами сэр Клитемнестр развернулся и зашагал прочь, стуча по полу деревянным посохом, который король отобрал у Витольда и передал его в полноправное пользование новому советнику. И Витольд, конечно, не мог смириться с утратой своего магического инструмента, ведь для волшебника это равносильно потере частицы души.
Угроза сэра Клитемнестра не осталась бесплодной, ибо король внял его неразумному совету и в тот же день ознакомил всех Мудрейших с новым принятым им законом, запрещающим мудрецам устраивать любые собрания более двух человек без его ведома.
На следующий день после завтрака Клитемнестр сообщил королю, что в Зале Аудиенций его ожидает женщина из деревни Вистелвуд. Глубоко заинтересованный, Вальдемар направился туда. Едва он вошел в зал, как к его ногам бросилась пожилая женщина и стала умолять сквозь слезы:
— Ваше величество, смилуйтесь надо мной и моим сыном, которого вы приговорили к виселице! Я прошу вас, пощадите его. Он мое единственное дитя, не отбирайте его у меня, пожалуйста! Простите ему те его слова, вырвавшиеся случайно. Я знаю, он не хотел вас оскорбить, мой великий король. Пощадите нас обоих! Я вас умоляю!
С этими словами несчастная женщина принялась лобызать его сапоги.
Вальдемар, грозно возвышаясь над ней, наблюдал за ее унижениями с холодностью и бессердечием. Слова этой женщины нисколько не затронули его душу, напротив, все мольбы и горькие слезы вызвали лишь презрительную усмешку.
Вальдемар чувствовал негодующий строгий взгляд сэра Витольда, упиравшийся в его спину, и это веселило его еще больше. Сейчас он был хозяином положения. И что же он любил больше: карать или миловать? Вальдемару, конечно, было по нраву карать, поэтому он жестко произнес, отпихнув от себя женщину носком своего сапога:
— Ваш сын ответит за свой проступок. Завтра вы сможете попрощаться с ним.
Слезы отчаяния и безысходности брызнули из глаз женщины; она подняла голову и посмотрела на короля, всей душой желая ему смерти, гораздо хуже той, чем уготовил он для ее сына.
— Я все сказал, убирайтесь прочь, — спокойным тоном произнес Вальдемар.
— Вам лучше повесить меня вместе с сыном! — в истерике прокричала несчастная мать. — Я вас ненавижу!
— Проводите ее прочь! — приказал король стражникам, и они тут же бросились выполнять его волю, хотя в душе осуждали его не меньше этой женщины.
— Непростительный пример бессердечия, — сухо произнес сэр Витольд, одаряя короля холодным взглядом. — Я никогда и не предполагал, что сын Лемуандра Великого будет столь кровожадным и жестокосердным. В детстве ты сразил Вальдемара, но какой от этого толк, коль ты властвуешь в точности так, как властвовал бы он сам.
— Я не нуждаюсь в советах, а особенно, твоих, Витольд, — отрезал Вальдемар. — Если будешь постоянно докучать мне, я просто выпровожу тебя прочь из Лиэррина.
— Слишком большую ответственность ты берешь на себя. Однако я скоро выясню, что за силы изменили тебя в худшую сторону.
— Что ж, попробуй, — с вызовом ответил Вальдемар и сверкнул глазами.