— Нет, — сразу отказался Филатр. — Я ничего не хочу знать о будущем. Я сам строю свою жизнь.
— А ты, девочка? — обратилась ведьма к Гризельде и коснулась ее руки холодными пальцами. — Я могу предсказать тебе все, что ты пожелаешь. Я знаю, что у тебя скопилось на сердце.
Гризельда молча глядела на нее, а старуха тем временем продолжала:
— Тебя мучает вопрос, к какой стороне ты относишься: к светлой или темной? Иногда ты чувствуешь зов темной стороны твоей личности, темная сторона часть тебя самой. Но тебя вырастил свет, он тебя не уничтожил. Ты стоишь на грани Добра и Зла, ты не относишься ни к тому, ни к другому. А еще я вижу упрятанную глубоко в твоем сердце любовь к человеку, которая вырвется однажды на свободу.
Тут Гризельда внезапно выдернула свою ладонь из руки ведьмы и резко произнесла:
— Достаточно! Я не хочу больше ничего слышать.
Незрячая ведьма замолчала и тяжело вздохнула, поразившись тому, что Гризельда так тщательно прячет свои чувства даже от себя самой.
Едва рассвело, как друзья снова тронулись в путь. Незрячая ведьма искренне пожелала им удачи и даже подарила каждому из них по амулету, который, по ее словам, мог прогнать страх и помочь обрести мужество даже в момент смертельной опасности.
Вскоре они достигли опушки враждебного и таинственного Черного леса, который одновременно и пугал, и манил. Деревья в этом лесу были намного выше, чем в других местах. Мощные и мрачные стволы, покрытые густым мхом, поднимались к самому небу. Колючие кусты загораживали путь.
— Лошадей придется отпустить, — вздохнул Диффрин, глядя на непроходимый лес.
— Да, ты прав, — согласился Филатр, стаскивая со своего коня все необходимые вещи.
Гризельда посмотрела в огромные карие глаза единорога, благодаря его за то, что он проделал этот путь вместе с ней.
— Уфрен, я хочу, чтобы ты вернулся в наш Добрый лес, — прошептала она, поглаживая его по шее.
Единорог неодобрительно зафыркал и затопал по земле копытами — очевидно, не хотел оставлять Гризельду в этом опасном и гибельном месте одну.
— Я не одна, Уфрен, — произнесла Гризельда, прочитав его мысли. — Со мной мои друзья, и вместе мы справимся со всеми трудностями и вернемся обратно целые и невредимые.
Единорог понурил голову, смирившись с отказом, а потом послушно отступил.
— Вперед! — воскликнул Филатр, и плечом к плечу друзья прошли между могучих черных стволов, и тут же темная стена леса обступила со всех сторон.
Они оказались под неким сводом, который образовывали извивающиеся темные стволы и сучья, не пропуская сюда никакого света. Многие деревья оказались болезненными, искривленными и раздвоенными. На листьях поблескивали капельки белой и явно ядовитой жидкости.
Друзья медленно и напряженно продвигались вперед; желтая сухая трава шуршала под ногами. Угрюмый лес нависал над ними и не отрывал от трех пришельцев своего изучающего взгляда. Он наблюдали за ними каждым листиком.
— Мне здесь совсем не нравится, — пробормотал Диффрин, крепко сжимая в руках свой лук. — Здесь жди опасности с любой стороны.
Его слова отдались эхом; в лесу царила мертвая тишина. Воздух был пропитан запахом гниющей листвы, и со всех сторон подступала осязаемая тьма. По обе стороны тропинки в зарослях чудились подозрительные шорохи и скрипы.
Гризельда шла, с необычайной осторожностью переступая торчащие из земли корни, которые словно живые готовы были вцепиться в жертву. В руках она держала меч с намерением в любой миг пустить его в ход.
Они шагали уже целую вечность, ибо страх превращал секунды в минуты.
Вскоре все учуяли отвратительные зловонные испарения, перехватывающие дыхание. Ходьба стала даваться все труднее, потому что стало еще более сыро; сапоги у всех покрылись толстым слоем противной слизи.
— Болота уже близко, — заметил Филатр.
Вскоре лес немного поредел и выпустил их к бесчисленным застойным болотам. Дальше не было твердой почвы, им пришлось двигаться прямо по черной вонючей жиже, тщательно выбирая место, куда наступать. Один неверный шаг — и смертельная трясина тут же поглотит. Гризельда опустила взгляд к ногам — они уже по щиколотку были в отвратительной слизи.