— Ты просто жалок, — процедил Реджинальд сквозь зубы. — В тебе нет ни капли чести и достоинства.
— Они возненавидят тебя, Реджинальд. Они будут всей душой презирать тебя, осыпать самыми грязными словами, посылать тебе вслед самые страшные проклятия, не догадываясь о том, что это не ты. Забавно, правда?
— Настанет тот день, когда и я буду смеяться над тобой, Вальдемар, — презрительно бросил Реджинальд. — Уж я на тебе обязательно отыграюсь!
— Но сейчас играю с тобой я, — отрезал черный маг. — И моя игра еще только начинается.
С этими словами он растаял в воздухе, оставив после себя косматые клубы дыма.
Как и обещал, Вальдемар в обличье Реджинальда во всеуслышание объявил о том, что начинает войну против эльфов Спрайтдайна. Очередное, ничем не обоснованное решение в который раз повергло Мудрейших в недоумение. Сами же эльфы были совсем сбиты с толку и приняли эту новость поначалу как злую шутку, однако потом уяснили, что король и впрямь настроен воинственно.
— Ты совсем сбился с пути! — поражаясь его решению, произнес сэр Витольд. — С чего тебе вздумалось воевать против эльфов? Что за демоны одолевают тебя?! Где тот Реджинальд, которого я обучал добру и справедливости? Куда он сгинул? Я не вижу его в твоих глазах! Кто ты?
— Я король, — холодно отозвался Вальдемар. — Я не раз предупреждал тебя, чтобы ты не совал свой длинный нос в мои дела. Я волен делать все, что только пожелаю. Захочу затеять войну — и затею. А захочу казнить тебя — казню.
— Я слышу слова обиженного ребенка, а не разумного человека, в чьих руках будущность всего нашего мира. Кто тебя обидел? Почему ты стал таким?
Вальдемар вскинул голову и свысока посмотрел на Мудрейшего. Мгновенное сосредоточение воли — и невидимая сила отшвырнула старца прочь. Сэр Витольд ударился об колонну и сполз вниз, чувствуя острую боль во всем теле.
Вальдемар приблизился и бросил на него насмешливый взгляд. Потом он толкнул его ногой под ребра и зашагал прочь, продолжая глумливо посмеиваться.
Тут Витольд окончательно осознал, что не Реджинальд это вовсе. Кто-то, очень сильно похожий на него, но не Реджинальд.
На следующем заседании Совета сэр Витольд не узнал Мудрейших; их будто подменили. Его поразили пустые взгляды остекленевших глаз и написанное на их лицах выражение беспрекословного подчинения. Они сидели и внимали речам короля, то и дело согласно кивая головой, и не высказывая ни одного слова наперекор его выдвинутому решению. Сэр Витольд пораженно оглядывал Мудрецов, с собачьей покорностью отвечавших, что начать войну против эльфов Спрайтдайна — весьма разумное решение.
Когда сэр Диаморн, чье здравомыслие Витольд всегда уважал, проголосовал за решительное наступление, Витольд, наконец, не выдержал и вскочил со своего места, непонимающим взглядом обводя всех собравшихся. Он крикнул им:
— Что творится со всеми вами? Какой страшный недуг коснулся вас и лишил вас разума?! Что за разглагольствования о войне?! Вы желаете кровопролития! Как это непохоже на вас!
Витольд пересек зал и приблизился к молодому королю.
— Ты не достоин быть королем, — процедил он сквозь зубы и покинул Зал Совета. — Ты совершенное ничтожество!
***
Филатр, Гризельда и Диффрин продолжали путь, ставший испытанием их решимости. Приближалась ночь, а они еще не вышли из леса, и это обстоятельство вызывало у всех непреодолимый страх. Однако ночевать под сенью черных смрадных деревьев никто не рискнул, и потому они шагали вперед, превозмогая смертельную усталость.
Но вскоре лес начал редеть, меж стволов появились ощутимые просветы. Примерно через час путники благополучно оставили за спиной Черный лес со всеми его ужасами и вышли к склонам Диких Скал. Скалы возвышались на северо-востоке Аверилла, и у них была была весьма дурная слава. Они представляли собой более непреодолимый барьер, нежели Черный лес и коварные топи: друзей ожидали холмы, покрытые острыми камнями, с глубокими впадинами опасных оврагов.
Они немного поднялись на пустой, холодный и угрюмый склон горы, и решили устроиться там на ночлег. У Диффрина была первая вахта, и он держался напряженно, вглядываясь в очертания гор и прислушиваясь к каждому ночному звуку. Затем его сменила Гризельда, а ближе к утру — Филатр.