Мужчины-эльфы отобрали у нее оружие, встали по обе стороны и повели к выходу из пещер.
— С каких пор темные эльфы стали слугами Вальдемара? — с презрением спросила Гризельда, пока эльфы вели ее узкой по горной дороге.
— Долгие годы наша раса подвергалась всяческим гонениям и унижениям. Нас нее уважали, и мы вынуждены были жить под землей, избегая света. Тебе больше других известно, что никогда не было нам по нраву такое существование. Но однажды к нам пришел Черный Маг и предложил нам начать новую жизнь, там, на поверхности. Он обещал снять с нас древнее проклятие светобоязни, а взамен сослужим мы ему верную службу — пополним ряды его армии. Те же, кто отказался принять его верховенство и щедрый дар его, так и останутся проклятыми навечно в подземных глубинах. Совсем скоро и наша раса воцарится наряду с остальными расами, людям и лесным эльфам придется потесниться.
— Вы и сами в силах избавиться от светобоязни, — возразила Гризельда. — Не обязательно становиться рабами Вальдемара, нужно иметь лишь силу воли! Посмотрите на меня: я живу на поверхности, и яркий свет не страшен мне. Я не сгорела заживо под лучами Магической Сферы. Ее свет не губителен для нас. Да, поначалу было трудно, даже немного больно, но свет принял меня. Он примет и вас…
— Не морочь нам голову! — огрызнулся эльф. — Будешь все это рассказывать тогда, когда предстанешь перед Хозяином. Скажешь ему все, что захочешь, а там он решит, как сложится твоя дальнейшая судьба.
***
Окруженные со всех сторон острыми скальными выступами, два путника — воин и эльф — с упрямой решимостью пробирались вперед по холодным серым камням, минуя крутые обрывы, то и дело подстерегавшие на пути. И пусть их отряд поредел, они пройдут эту дорогу, вымощенную неисправным горем и тяжкими испытаниями, до победного конца. Ибо нет теперь пути назад — только вперед.
— Уже близится вечер, — произнес Диффрин.
— В этих краях не понять, когда наступает вечер, а когда утро, — отозвался Филатр. — Всегда сплошной мрак.
Вскоре они остановились у очередного обрыва. Диффрин застыл, всматриваясь в темень, и Филатр также вгляделся вдаль, насколько ему позволяло его человеческое зрение. Дальновидный взгляд эльфа долго блуждал и скользил по скалам, тонущим в кромешной тьме. Вдруг его глаза в изумлении расширились, и он всем телом подался вперед, напряженно вглядываясь во что-то; Филатр предостерегающе схватил эльфа за плечи, чтобы тот ненароком не сорвался в пропасть.
— Этого не может быть! — и с великим удивлением, и с великой радостью воскликнул Диффрин, напряженно вглядываясь в кромешную тьму. — Или же меня обманывают мои глаза, или же это действительно она!
— Что ты там увидел? — нетерпеливо спросил Филатр, силясь разглядеть, что же так привлекло внимание его друга, но куда ему было до острого эльфийского взора.
— Это она, я уверен! Филатр, она жива! Это Гризельда! Наша Гризельда! Это она!
— Гризельда… — изумленно вторил ему воин. — Но как ей удалось выжить?! Мы же оба видели, как она рухнула в пропасть!
— Она жива, Филатр, и это самое главное. Ее ведут два воина, очень сильно похожих на нее. Точно, это два темных эльфа. Они идут там, по горной дороге, — и с этими словами Диффрин указал рукой на горный склон, вздымающийся на юго-востоке.
— Ты уверен, что это она? — с некоторым сомнением в голосе спросил Филатр.
— Это она. Я могу узнать ее с любого расстояния, — с убеждением произнес эльф. — Никто не знает ее лучше меня, поверь мне. Давай не будем терять время на пустые разговоры и поспешим выручать ее. Нас отделяет от них мили две-три, не больше.
Филатр быстро кивнул, и они поспешно двинулись вперед. Диффрин старался не потерять Гризельду из вида, ему то и дело приходилось напрягать свое зрение.
***
Гризельда послушно шагала между двумя воинами, пока не поняла, что они уже почти достигли входа в пещеру Черного Мага. Тогда она решила, что ей необходимо во что бы то ни стало избавиться от своих проводников. Какая жалость, что они отобрали у нее меч, но, собственно говоря, это было только пол беды, потому что у нее всегда был припрятан где-нибудь кинжал, причем не один.
В следующий миг Гризельда внезапно ринулась вперед, а потом круто обернулась и ловко выхватила из сапога небольшой кинжал. Еще секунда — и холодная сталь стремительно вонзилась в грудь одного из воинов, заставив пошатнуться. Второй воин среагировал вовремя: он выхватил свой изогнутый меч и с угрожающим свистом замахал им перед Гризельдой; железо его клинка разрезало воздух возле самого ее лица, и она поняла, что имеет дело с достойным противником. Гризельда пустила в ход все свое боевое искусство, отбиваясь небольшим кинжалом от мощных ударов меча. Первый воин пришел в себя и, зажимая рукой рану, из которой хлестала кровь, тоже принялся атаковать Гризельду.