Гризельда остановилась и заглянула в окошко на одной из дверей. И тут же отшатнулась назад, потому что кто-то громко зарычал оттуда прямо в ее лицо.
— Темная! — вдруг услышала она голос с другой стороны и оглянулась. — Помоги нам!
В маленьком окошке показались два огненных глаза темной эльфийки.
— Помоги нам, — повторила заключенная. — Выпусти нас, умоляю тебя.
— Кто вы? — настороженно спросила Гризельда.
— Мы всего лишь темные эльфы, не покорившиеся воле черного мага. Но он убьет нас, если мы не станем его верными рабами. Сжалься над нами…
— Хорошо, я помогу вам.
Гризельда с грохотом отодвинула ржавый засов и выпустила из темницы нескольких женщин. Она внимательно посмотрела на них, ее глаза выражали потаенную надежду увидеть среди них свою мать — Тлану Ласкес.
— Кто ты? Как нам тебя отблагодарить? — теплым голосом обратилась к Гризельде одна из освобожденных пленниц.
— Меня зовут Гризельда Ласкес. Слышали ли вы что-нибудь о Тлане Ласкес, моей матери?
— Да, Верховная Мать также томится за одной из этих дверей, — ответила темная эльфийка.
— Мы должны освободить их всех, тех, кто нашел в себе смелость не покориться Вальдемару, — решительно сказала Гризельда и стала отворять двери темниц одну за другой.
— Выходите! Вы теперь свободны!
Реджинальд на мгновенье сосредоточился, и все засовы разом выехали из своих гнезд; из тюремных камер хлынули заключенные эльфы, карлики и существа других рас, сердечно благодаря своих освободителей. Среди них были Филатр и Диффрин; они подошли к Реджинальду и низко поклонились ему.
— Не вы должны кланяться мне, а я — вам, — растроганно проговорил Реджинальд и склонил перед ними голову. — Вы рисковали своими жизнями ради меня. Я бесконечно вам благодарен.
Гризельда напряженно вглядывалась в черты каждого освобожденного темного эльфа; она надеялась встретить среди них свою давно потерянную мать. Вдруг ее взгляд замер на знакомом лице, немного постаревшем с тех пор, как она видела его в последний раз, а губы почти беззвучно прошептали:
— Мама…
Тлана Ласкес, ведь это была именно она, подняла глаза и посмотрела прямо на Гризельду, словно почувствовав немой зов сердца. Она несколько мгновений пораженно глядела на юную эльфийку, по-видимому, не веря своим собственным глазам. Наконец, лицо ее просияло, и она бросилась навстречу Гризельде с распростертыми объятиями и именем, замершим на губах:
— Гризельда!..
Тлана Ласкес приблизилась к Гризельде и порывисто обняла ее. Глаза Верховной Матери темных эльфов наполнились слезами невыразимой радости.
— Гризельда, неужели это ты? — прошептала она, прижимая ее голову к своему плечу. — Ты так выросла, стала настоящей красавицей… Где ты жила все это время? Неужели на поверхности? Как тебе удалось выжить в мире света, который убийственен для нашей расы?
Все эти вопросы Тлана Ласкес единым духом обрушила на свою дочь, продолжая крепко стискивать в своих материнских объятиях.
Наконец, они неохотно отстранились друг от друга, и Гризельда ответила на череду полученных вопросов:
— Мама, меня вырастил один замечательный эльф — хранитель Доброго леса. Он был очень добр ко мне, я обязана ему жизнью. Но теперь его должность занимаю я. Я слежу за природным порядком, и свет вовсе не губителен для меня.
— Что ты говоришь?.. — обескураженно проговорила Тлана Ласкес, и лицо ее сморщилось от отвращения. — Тебя воспитывал какой-то лесной эльф?! Наш извечный враг?! Тот, чья раса погубила твоего отца?!
— Не Гэр погубил отца, — возразила Гризельда. — Но разве сейчас это имеет какое-то значение? Или же полученное воспитание мешает мне быть твоей дочерью?
— Нет, — виновато прошептала Тлана Ласкес и снова обняла Гризельду, нежно поглаживая ее по волосам. — Разумеется, нет. Я так рада, что ты жива.
— Я жива, благодаря Гэру, — настойчиво повторила Гризельда.
Тлана Ласкес выпустила дочь из объятий и оглянулась: вокруг них столпились темные эльфы, освобожденные из темниц.
— Верховная Мать, — осторожно обратилась к ней одна из женщин. — Мы должны немедленно уходить отсюда, если хотим спастись. Каковы будут твои указания?
Тлана Ласкес немного растерянно оглядела свой клан, а затем перевела смятенный взгляд на Гризельду.
— Я — Верховная Мать, — проговорила она серьезным тоном. — Я должна вести свой народ. Пойдем с нами, Гризельда. Вернемся домой.
— Домой…— прошептала она и вдруг вспомнила, с каким отчаянным упорством она искала старый дуб, служивший тайным выходом из туннелей темных эльфов.
Тут она замолчала и задумалась над тем, где же было ее настоящее место. У нее возникло великое искушение бросить все и отправиться вслед за темными эльфами, за своей матерью, но вдруг перед глазами появился образ леса, в котором она выросла, высокие стройные стволы, искрящееся озеро, щебетанье птиц. Все это не шло ни в какое сравнение с мрачными стенами пещер — таинственным и бесчувственным миром, никогда не озаряемым светом.