Наконец, она подняла глаза на мать и изрекла твердым голосом:
— Мой дом теперь — это Добрый лес. Там мое настоящее место, мама, только там.
— Но Гризельда…
— Я не могу вернуться с вами. Все, что когда-то окружало меня, стало мне чужим. Прости. Я люблю свет, свой лес и… — тут она посмотрела на Реджинальда, Филатра и Диффрина, терпеливо ожидающих ее решения, — … своих друзей.
— Но ты же понимаешь, что я не могу остаться здесь, — сказала Тлана Ласкес, чувствуя за спиной нетерпение своих сородичей, мечтающих как можно скорее покинуть пещеры Черного мага. — Я должна идти. Прошу тебя, дочь моя, пойдешь ли ты с нами?
— Я очень люблю тебя, мама, — прошептала Гризельда, всеми силами сдерживаясь, чтобы не разрыдаться. — Но я не могу вернуться с тобой…
— Верховная Мать, мы ждем тебя, — поторопила темнокожая эльфийка.
— Ступай, мама, — грустно улыбнулась Гризельда. — Ты нужна им, Верховная Мать, также как нам нужен…— тут она глянула на Реджинальда и затем продолжила: — …наш король.
Реджинальд стоял, будто громом пораженный, услышав такие неожиданные теплые слова от Гризельды, которая всегда осыпала его только колкостями и презренными взглядами. А тут ее взгляд выражал не иначе как…
Реджинальд не успел закончить свою блаженную мысль, как вдруг дверь в конце коридора отворилась, и на пороге возникли два гоблина. Не моргнув глазом, Реджинальд выпустил в них два огненных шара, и гоблины теперь не представляли никакой опасности. Темные эльфы посмотрели на него с признательностью.
— Значит, таков твой выбор, — печально вздохнула Тлана Ласкес.
— Да, я уверена в своем решении, как никогда в жизни.
— Значит, придется нам вновь расставаться. Мы только встретились, и вот опять должны идти разными дорогами. И все же я буду надеяться, что когда-нибудь мы еще свидимся.
— Я тоже буду на это надеяться, мама. Но если ты когда-нибудь поднимешься на поверхность, то ты легко найдешь мою лесную обитель.
Тлана Ласкес кивнула.
— Прощай, дочь моя, Гризельда. Будь счастлива, коль выбрала ты себе этот путь.
— Прощай, мама, — улыбнулась Гризельда и обняла свою мать в последний раз.
— Постой, я хочу кое-что подарить тебе. На память, — с этими словами Тлана Ласкес сняла со своей шеи подвеску и протянула Гризельде.
Та приняла материнский дар и тут же надела.
— Спасибо, — тихо произнесла она. — Прощай.
— Прощай, — проговорила Тлана Ласкес и повернулась к своим сородичам; в ее глазах поблескивали слезы.
Она встала во главе небольшой группы темных эльфов, и вскоре они покинули тюремный зал; здесь остались лишь четверо: Реджинальд, Филатр, Диффрин и Гризельда, растерянная, как никогда в жизни.
Реджинальд подошел к темной эльфийке и осторожно прожил ладони на ее плечи. Он знал, как тяжело у нее сейчас было на душе. Но она всеми силами сдерживала слезы, старалась быть сильной. Но вдруг она повернулась и уткнулась лицом в грудь Реджинальда, дрожа всем телом. Он приобнял ее одной рукой и прошептал:
— Поплачь, тебе станет легче. Все будет хорошо.
Гризельда всхлипнула и безудержно разрыдалась. Все свое отчаяние она выплескивала через слезы. Она никогда не позволяла себе даже мысли о подобной слабости, но сейчас не могла побороть эмоции.
Филатр и Диффрин молча наблюдали за ними, понимая всю драматичность ситуации. Иногда они поглядывали на дверь, опасаясь, что в любой момент сюда могут ворваться стражники.
Через несколько минут Гризельда резко отстранилась от Реджинальда, утерла слезы с лица и просто сказала:
— Мы должны найти и освободить карликов. Теперь я знаю, что они были похищены Черным магом.
Она двинулась по направлению к двери, а затем обернулась и вопросительно подняла брови.
— Чего вы стоите, разинув рты? Время не ждет, — бросила она мужчинам, застывшим от удивления; они были поражены тому, как быстро Гризельда взяла себя в руки.
***
— Не надо меня жалеть, — холодно произнесла Гризельда, когда они в напряженном молчании двигались по центральному пещерному коридору. — Я в полном порядке. Это была всего лишь минутная слабость.
— Как скажешь, — обронил Реджинальд, шедший рядом с ней.
Они завернули за угол и в следующий миг вынуждены были обнажить мечи, ибо лицом к лицу столкнулись с несколькими воинами Вальдемара, среди которых были рогатые демоны, такие же, как и те, что охраняли клетку Реджинальда.