Реджинальд мгновенно собрал всю свою волю во взгляд и отшвырнул трехглавое создание прочь. Едва он вскочил на ноги, как на него отчаянно ринулись два других цербера. Они нападали на Реджинальда, потому что именно он был похитителем сокровища, которое они преданно стерегли.
Филатр подступил к церберам сзади и пытался зарубить их своим мечом. Но, как и стрелы Диффрина, его удары не нанесли совершенно никакого урона трехглавым чудищам, будто они были сделаны из стали. На самом же деле они были защищены магическим заклятием Вальдемара и оттого абсолютно неуязвимы.
Реджинальд взмахнул рукой, сверкнул глазами, и церберы с визгом разлетелись в разные стороны.
— Бежим отсюда! — крикнул юноша и, схватив Гризельду за руку, ринулся к выходу.
Филатр и Диффрин бросились вслед за ними, пока страшные церберы не пришли в себя.
Они затворили за собой дверь и, не теряя времени, устремились в пещерные туннели, тускло освещенные мягкими оттенками волшебного огня. Одной рукой Реджинальд сжимал меч, так и не вынутый во всей этой суматохе из ножен, а другой — ладонь Гризельды. Темная эльфийка была для него не меньшим сокровищем, чем отцовский меч. Скорее, даже гораздо большим. Только она этого еще не понимала.
Вдруг они услышали позади себя тяжелый топот множества ног: больше сотни хорошо вооруженных воинов отчаянно преследовали беглецов.
— Они нас догоняют! — воскликнула Гризельда в непритворном ужасе.
Вдруг коридор раздвоился, и Реджинальд на удачу рванул в один из проходов. Но выбор пути оказался неправильным, потому что завел их в тупик. Они повернули было обратно, но коридор быстро заполнился стражниками.
— Попались мышки в мышеловку! — засмеялся предводитель отряда темных эльфов, и его красные глаза сверкнули в полутьме.
С выражением решимости на лице Филатр выставил перед собой меч; точно также поступили и его друзья, а Релдинальд материализовал на ладони поражающий энергетический сгусток, такой яркий, что свет заставил темных эльфов зажмуриться.
— Свет! — вдруг воскликнула Гризельда. — Вот их слабое место! Они беззащитны против света!
Реджинальд тут же создал на другой ладони такой же светящийся шар, и простер обе руки вперед. Насыщенное сияние озарило своды пещеры, заставив темных эльфов попятиться, прикрывая глаза. Свет ударил по их красным глазам хуже бича.
— У нас есть оружие против света! — мрачно поблескивая глазами, сообщил темный эльф и вдруг выпустил шар темноты, окутавший золотистое сияние и наполнивший пещеру полумраком, извивающимся, как дым.
Эльфы стали надвигаться на загнанную в тупик четверку.
— Все возьмитесь за руки, — настойчиво прошептал Реджинальд.
Немного растерянные, его друзья взялись все же за руки, хотя Филатру казалось, что умнее было бы сжимать в эту минуту меч. Но, похоже, Реджинальд что-то задумал.
***
Дверь зала совета отворилась, и сэр Витольд прямо с порога заявил, с презрением глядя в лицо короля:
— Они подняли бунт против тебя!
— Кто — они? — удивился Вальдемар.
— Твой народ! — не сдерживая себя, воскликнул старец и прошествовал в зал. — Они собрались перед крепостью и осыпают тебя самыми грязными проклятиями. Их сердца полны черной злобы! Ты заставил их стать такими!
— Уймись, Витольд, — лениво протянул Вальдемар, развалившись в своем высоком кресле. — Пусть себе стоят, если им этого так хочется. Мне нет до них никакого дела. Впрочем, как и до тебя. Если ты все сказал, я бы предпочел, чтобы ты убрался прочь сию же секунду!
— Я еще не все сказал, — сухо произнес сэр Витольд. — В Лиэррин прибыл эльф из Спрайтдайна.
— Что здесь делает эльф?! — Вальдемар со злостью ударил кулаком по столу. — Я же решительно объявил этим остроухим тварям войну! С какой стати ты впустил его в мой замок?!
— Он парламентер. Эльфы хотят начать переговоры, — спокойно ответил сэр Витольд. — Ты обязан вежливо принять его и немедленно прекратить эту глупую и необдуманную войну.
— Беседуй с эльфами сам, — холодно бросил ему Вальдемар. — Я останусь при своем решении: война будет! Война против этого глупого лесного народца! Я их всех истреблю!
Витольд смерил его долгим, испепеляющим взглядом и покинул Зал Совета. В коридоре он столкнулся с Лавинией; на ее лице был написан безнадежный страх.
— Что с ним творится, сэр Витольд? — тихо спросила его девушка. — Почему он стал таким?