Рать Лиэррина пополнилась деревенскими мужчинами и юношами; им всем было выдано военное снаряжение и оружие. Даже лесные карлики изъявили искреннее желание стать защитниками крепости. Кольчуги подходящего размера для них не нашлось, зато им были даны не очень громоздкие овальные щиты и копья.
Женщинам и детям было предоставлено укрытие в толстых стенах крепости.
Вечером, в угасающих лучах Магической Сферы, на крепостной стене стояли, будто застывшие изваяния, две фигуры: молодой король и его советник. Они напряженно всматривались вдаль.
Старец про себя высчитывал, за какое время армия Вальдемара сумеет преодолеть расстояние между Черными горами и Лиэррином.
— Раньше, чем через два дня он до нас не доберется, — сделал он затем свое заключение.
— Он в жуткой ярости, — прошептал Реджинальд и встретился с вопросительным взглядом советника. — Каким-то образом я могу ощущать все то, что чувствует он. А сейчас он негодует так, что у меня даже голова кружится.
— Я же учил тебя создавать магический барьер, — заметил сэр Витольд.
— В данной ситуации такой барьер только излишен. Я должен быть постоянно настроен на чувства Вальдемара, чтобы знать, когда он нанесет свой удар. Я не хочу, чтобы его наступление стало для нас неожиданностью и лишило преимуществ.
Следующим ранним утром Реджинальд отправился в Добрый лес. В светлой лесной чащобе, наполненной звонким щебетанием птиц, он отыскал небольшой домик Хранительницы леса.
— Что здесь делаешь? — вдруг раздался требовательный голос Гризельды откуда-то сверху, и Реджинальд вскинул голову, пытаясь понять, откуда она говорит с ним.
Наконец, его взгляд замер на темной эльфийке, устроившейся на толстых ветвях высокого дерева.
— Это ты что делаешь там? Спускайся, мне надо поговорить с тобой, — ответил Реджинальд.
— Говори, мне и отсюда прекрасно слышно тебя. Что привело тебя в мой лес, когда в замке идут приготовления к войне?
— Об этом и речь. Не сегодня-завтра начнется война, страшная по своей мощи, и я не позволю тебе оставаться в лесу в столь опасное время. Я хочу, чтобы ты и вместе с жителями Вистелвуда укрылась в крепостном убежище.
И тут Гризельда окинула Реджинальда таким возмущенным взглядом, будто своими словами он нанес ей оскорбление. Она ловко спрыгнула на землю, в упор посмотрела на него и жестко произнесла:
— Ты предлагаешь мне отсиживаться в убежище, пока повсюду будет кипеть война?!
— Я беспокоюсь за тебя…
— Не стоит за меня беспокоиться! — отрезала Гризельда. — Я не намерена прятаться, это даже смешно представить! В душе я настоящий воин, и потому я намереваюсь защищать Лиэррин от врагов!
— Что?! — пораженно воскликнул Реджинальд и схватил ее за плечи. — Ты в своем уме? Ты не будешь участвовать в этой войне!
— Как мне известно, у вас на счету каждый боец, способный удержать в руках меч. Тебе известно, что я неплохо сражаюсь на мечах, и уж добрую сотню противников я смогу уничтожить, — сказала Гризельда со свойственной ей самоуверенностью.
— Ты так уничтожишь только себя!
— Я уничтожу своих врагов, — упрямо повторила она, и Реджинальд понял, что спорить с ней дальше бесполезно. — Ты отвезешь меня в замок?
— Да, и постараюсь не выпускать тебя оттуда, — отозвался Реджинальд.
Гризельда сомнительно фыркнула и ловко вскочила в седло позади Реджинальда. Ухватившись за его бока, она прошептала:
— Поехали.
***
В полдень Реджинальд вышел во двор замка и услышал громкий голос и лязг мечей с учебной площадки. Голос, несомненно, принадлежал Филатру. Реджинальд ускорил шаг и приблизился к тренировочной площадке, где учитель боевых искусств пытался что-то втолковать дюжине юношей и на своем примере показывал им, какие выпады и удары помогут им уцелеть в этой войне. Среди учеников Филатра Реджинальд узнал своего бывшего лакея, Кларенса.
— Добрый день, ваше величество, — дружно провозгласили новоиспеченные воины.
Реджинальд улыбнулся, а затем подошел к Филатру и тихо обратился к нему: