— Все будет в порядке, — твердо сказал Реджинальд, и старцы, наконец, посторонились, пропуская его к двери.
Юноша глубоко вздохнул и положил руку на засов, собираясь отодвинуть его. Затем он повернулся к Мудрейшим и приказал им тщательно запереть дверь сразу, как только он войдет внутрь. Они кивнули, хоть и не одобряли его решения встретиться с оборотнем лицом к лицу.
Реджинальд резко распахнул дверь и быстро перешагнул через порог, оказавшись в мягкой полутьме. Дверь за ним с треском захлопнулась. Он прижался к стене, дожидаясь, пока зрение привыкнет к темноте после яркого дневного света.
Вдруг из мрака выплыли два горящих глаза, блеснули острые клыки, послышалось грудное рычание и тяжелое дыхание зверя. Оборотень был настроен явно не гостеприимно, но Реджинальду предстояло каким-то образом найти с ним общий язык. Он прошептал короткое заклинание, сделавшее помещение звуконепроницаемым; и теперь, когда подслушивание стало невозможным, Реджинальд сделал шаг вперед, не отрывая взгляда от налитых кровью глаз оборотня, и с теплотой произнес:
— Мама, пожалуйста, приди в себя. Ты человек, человек, а не зверь.
Оборотень метнулся в сторону и, грозно рыча, обежал вокруг Реджинальда. Потом зверь плотно припал к земле, изготовясь для прыжка. Реджинальд отпрянул назад, а оборотень продолжал наступать.
— Мама! — воскликнул Реджинальд. — Это я, твой сын! Вспомни меня! Я люблю тебя! Помнишь тот день, когда твоя музыка привела меня к тебе? Мама!
Оборотень издал короткий рык, а затем качнул головой взад-вперед и встряхнулся, словно отгоняя от себя что-то неприятное. В следующий момент зверь взвыл от ярости и с внезапной быстротой бросился на Реджинальда; тот едва успел увернуться, чтобы не быть растерзанным.
— Этот звериный облик не к лицу тебе! Сними его, стань снова человеком, стань снова моей милой, доброй матерью, которую я люблю больше всех на свете! — с настойчивостью и горячностью кричал Реджинальд, надеясь, что леди Кантемира, скрывающаяся за шкурой зверя, услышит его слова, которые шли от чистого сердца.
Мышцы на лице оборотня исказились и задергались в жуткой боли, а вырвавшийся из его пасти звук напоминал нечто среднее между рычанием и скулежом; в этом существе происходила яростная битва двух сторон: человеческой и звериной. Оборотень взвыл от боли и стал кубарем кататься по полу. В следующий миг зверь внезапно вскочил и кинулся на Реджинальда, и на этот раз тому не удалось увернуться от нападения. Оборотень обрушился на него своим мощным телом и повалил на груду какого-то старого хлама, сложенного в углу сарая.
Зубы огромного зверя клацали возле лица, а кинжалы когтей готовы были разорвать тело на части. У Реджинальда за поясом был меч, но он знал, что не сможет им воспользоваться. Его рука не поднимется на родную мать, пусть даже она пребывала в обличье жуткого оборотня, несущего смерть.
Реджинальд пристально смотрел в черные блестящие глаза оборотня и пытался найти в них проблеск чего-нибудь человеческого. В этом звере было что-то от леди Кантемиры, но оно было глубоко спрятано, подавлено звериными инстинктами, но все же присутствовало.
— Кантемира Вильерс, — с последней надеждой прошептал Реджинальд. — Мама. Я верю, что ты справишься с этим. Борись с оборотнем! Борись! Борись изо всех сил!
Оборотень грозно прорычал ему что-то в ответ. Черная морда склонилась еще ниже к лицу Реджинальда, а лапы еще сильнее сдавили грудь. И тогда Реджинальд прибегнул к помощи своего магического таланта: силой мысли отшвырнул оборотня прочь от себя.
Тяжелое тело зверя с грохотом ударилось об противоположную стену сарая, но это его не остановило. Оскалив зубы, он взбешенно устремился на Реджинальда.
— Мама! — с невероятной мольбой воскликнул он.
Вдруг по телу оборотня прошла судорога, человеческое сознание прояснилось, гротескная морда зверя сменилась женским лицом; и Реджинальда обняли руки женщины, а не лапы зверя. Он услышал хриплый от страдания голос, а не устрашающий звериный рык.
— Сын мой… — прошептала Кантемира, крепко обнимая Реджинальда дрожащими руками, а потом вдруг заплакала.
Он скинул с плеч свой широкий плащ и укрыл им свою мать. Женщина завернулась в плотную ткань и взглянула на сына с благодарностью.