— Я полагаю, что зачатки колдовского умения проросли во мне сильнее, нежели оборотень. Мысленная магия, магические щиты и природный дар силы помогали мне пороться с оборотнем. Кроме того, я каждый день, как и леди Кантемира, принимал специальное зелье, снижающее риск превращения в монстра.
— Вся эта история не укладывается у меня в голове, — произнес сэр Диаморн, задумчиво поглаживая свою седую бороду. — Казалось бы, ты, Витольд, достоин лишь порицания и презрения, немедленной смертной казни — сожжения на костре, но у меня ты вызываешь искреннее восхищение. Ты, Витольд, в очередной раз доказал нам, что ты самый Мудрейший среди нас. Я должен склонить перед тобой голову, а не заковывать тебя в кандалы. Не каждый человек способен совершить такой смелый поступок, не каждый человек дерзнет принять на себя вечное проклятие во имя спасения, не каждый человек может поставить чужую жизнь выше своей собственной, пусть даже это жизнь короля Аверилла. Ты воистину великий чародей! Надо иметь великую храбрость и немыслимое бесстрашие, чтобы решиться на такой отчаянный поступок. В ту ночь ты совершил великий подвиг, Витольд! Ты не допустил, чтобы короле стал оборотень, и спас весь мир от тех последствий, которые могло повлечь правление оборотня. Ты дал шанс сыну Великого Лемуандра стать столь же великим, как и его отец. Благородство души, отчаянная преданность и великий магический дар — вот твои качества, Витольд. Разве смеем мы осуждать тебя за такую доблесть?! Мы видим в тебе величайшего героя наших времен, о котором еще долго будут слагать песни и сочинять стихи, а не жуткого оборотня. Если ты держал его на поводу в течение двадцати лет, ни разу не позволяя брать ему над собой верх, то это заслуживает искренней похвалы, а не казни. Ты не будешь казнен, Витольд. Ты будешь продолжать жить среди нас, но занимать теперь в наших глазах куда высшее положение. И мы не станем вспоминать об оборотне, сокрытом в тайнике твоей души.
Витольд с облегчением вздохнул, ведь он уже приготовился к самому худшему исходу, но мудрецы Совета, к счастью, оказались мудры и справедливы.
— Раз уж вы оказались столь снисходительны ко мне, — осторожно обратился он к Совету мудрейших, — то не окажете ли вы снисхождение и к этой несчастной женщине, которая просто оказалась в ловушке обстоятельств?
Сэр Диаморн покосился на леди Кантемиру, привязанную к шесту, продолжая слушать старого советника.
— Ее воля почти так же крепка, как и моя. Крайне редко с ней происходят превращения. Если она снова запрется в башне и станет принимать зелье, то она ни для кого не будет представлять опасности. Я готов взять на себя всю ответственность за нее. Я буду заботиться о ней с той же тщательностью, с какой заботился на протяжении двадцати лет. Более того, я полагаю, — тут он перевел взгляд на Реджинальда, которого до сих пор никто не высвободил, — что король будет помогать мне в этом. Поначалу он тоже ненавидел леди Кантемиру, презирая в ней ее зверя, но потом он понял, что его мать добрейшая на свете женщина и полюбил ее.
Сэр Диаморн в задумчивости повернулся к остальным членам Совета и принялся торопливо совещаться с ними. Наконец, он повернулся лицом к сэру Витольду и изрек решение Совета:
— Леди Кантемира будет помилована. Мы не станем уподобляться зверю, живущему в ней, и лишать жизни человека, ибо большую часть своей жизни оборотни именно люди. Мы ставим лишь одно условие: она будет жить под замком, как и прежде. По просьбе сэра Витольда, мы назначаем его ответственным за эту женщину. Суд наш закончен.
Потом сэр Диаморн подал знак отвязывать с шестов Реджинальда и его мать. Когда руки леди Кантемиры стали свободны, она крепко обняла сына, не веря в чудесное спасение. Затем они поднялись на помост, и сэр Диаморн обратился к королю:
— Реджинальд, мы просим у тебя прощения за то страшное оскорбление, что мы тебе нанесли. Ты единственный, кто достоин зваться королем Аверилла. Я с великой отрадой возвращаю тебе королевский медальон, — тут он достал символ власти и надел ему на шею.
Затем Мудрейший низко поклонился ему и, выпрямившись, обратился к леди Кантемире:
— И у вас, моя госпожа, я прошу прощения от имени всего Совета Мудрейших. Но ввиду некоторых обстоятельств мы вынуждены оторвать вас от внешнего мира. Вам придется снова вернуться в свою одинокую келью и найти там приют.