— Конечно, я вас понимаю, — прошептала она с улыбкой. — Я благодарна вам за то, что вы дали мне еще один шанс. Я буду жить в одиночестве, но я буду счастлива.
— Нет, моя госпожа, вы теперь не будете одиноки. Мы вовсе не позабудем вас, как ненужную вещь, заброшенную в пыльный угол. Иногда и я буду навещать вас. И ваш сын, я полагаю, не позволит вам стать полной отшельницей.
Вскоре вся процессия покинула площадь и вернулась в Лиэррин. Три добрых имени были восстановлены в этот день, три жизни спасены, великая историческая летопись Аверилла пополнилась еще одной записью, восхваляющей мудрость и преданность человеческую. Каждый получил в этот день для себя урок: жизнь есть прощение, прощение есть жизнь. Разумное милосердие ценится куда выше, нежели бездумная жестокость, пусть даже творимая во имя добра.
ЧАСТЬ 8. ДОСТОЙНЫЙ СЫН СВОЕГО ОТЦА Глава 88 «Волшебные мгновения. Еще одна тайна»
Часть восьмая «Достойный сын своего отца»
Глава 88 «Волшебные мгновения. Еще одна тайна»
Мудрейшие лично проводили леди Кантемиру до ее башенного покоя. На приглашение поужинать в этот вечер в общем трапезном зале, женщина ответила отказом, ибо она хотела остаться наедине с собой и поразмыслить над событиями сегодняшнего дня.
За ужином Реджинальд был задумчив и чем-то удручен. Все полагали, что он был задет несправедливым обвинением, но на самом деле юного короля тревожило совсем другое. Его раздирало бесконечное чувство, которое принято называть любовью. Темная эльфийка, которой он решился сделать признание, ни одним словом, ни единым жестом не дала понять, какой отклик вызвали в ее душе его слова. Но он вознамерился, во что бы то ни стало, выяснить это, причем, вознамерился сделать это немедленно.
Едва покончив с ужином, Реджинальд пришел в конюшню и с нетерпением попросил конюха оседлать своего коня Гентингдона, который уже успел оправиться после парализующего заклятия. Затем Реджинальд вскочил в седло и мысленно попросил коня доставить его к Доброму лесу.
Не застав Гризельду в ее лесной обители, Реджинальд направился к Озеру Мудрости, где на берегу эльфийка всегда любила проводить время.
И ноги привели его правильно. Чем ближе он приближался, тем громче слышалась нежная и печальная мелодия флейты, на которой играла Гризельда. Он выглянул из-за густых зарослей и действительно обнаружил Гризельду на берегу искрящегося озера. Лицо темной эльфийки выражало глубокую сосредоточенность, пока она импровизировала в медленном темпе. Реджинальду оставалось только догадываться, почему ее музыка такая меланхоличная и о чем она думает, но ему не хотелось, чтобы она грустила.
Юноша внимательно глянул на озерную гладь, а потом его внезапно посетила одна замечательная мысль. Он осторожно вытянул обе руки вперед, на миг сосредоточился — и мириады прозрачных капель поднялись от поверхности воды и окружили Гризельду танцующим и сверкающим хороводом. Закончив играть, она в недоумении вскинула голову, но в следующее мгновенье улыбка озарила ее лицо. Девушка оглянулась в поисках того, кто творил это волшебство, но Реджинальд пригнулся, не желая быть замеченным, потому что еще не завершил начатое колдовство.
Из прибрежных цветов он силой мысли собрал букет, а затем взглядом направил его прямо в руки Гризельде. Отложив флейту, она в замешательстве приняла букет и снова стала в растерянности оглядываться.
Наконец, Реджинальд вышел из своего укрытия, пока Гризельда смотрела в другую сторону. Он подошел к ней и обнял сзади, заставив ее вздрогнуть от неожиданности. Гризельда сразу поняла, кто мог позволить себе такую вольность. Но почему-то она не пыталась вырваться, а напротив, замерла в его объятии.
Он запустил пальцы в волосы девушки и повернул ее к себе. Обняв ее сзади одной рукой за талию, он откинул в сторону ее волосы, обнажая шею. Она вся замерла, когда его губы коснулись шеи и заскользили по направлению к уху, в то время как руки стали двигаться вверх. Гризельда чувствовала себя совершенно беспомощно перед его магнетизмом.
Хоровод из брызг закружился еще быстрее, превращаясь в сумасшедший поток.
— Что ты делаешь? — выдавила из себя Гризельда, как будто не понимала, что он осыпает ее поцелуями, которым не было сил противостоять.