— Ты зря стараешься, — проговорил Вальдемар, успешно отразив все удары. — Я уже сказал тебе, что этим мечом ты меня не победишь.
— Но побеждает не оружие, — отрезал Реджинальд. — Побеждают бойцы!
И сталь снова зазвенела о сталь, наполняя пещерный зал звуками яростной битвы.
Миновал уже целый час после того, как две воли, как и два меча, сцепились в страшном противоборстве. Реджинальд чувствовал, что с каждой минутой рана на плече доставляет ему все больше неудобств. Его рука отяжелела и предательски вздрагивала каждый раз, когда он поднимал свой меч. Но все же он держался, мастерски парируя и нанося удары. Он старался быть спокойным и хладнокровным, пытался не вспоминать о прошлом, убеждал себя, что этот человек перед ним просто цель, он стремился представить, что этот бой всего лишь поединок в фехтовальном зале, чтобы ненависть не вырвалась бы наружу и не замутила ему разум. Для победы в бою важно сохранять невозмутимость, не давать волю никаким чувствам.
Но в какой-то момент спокойствие изменило Реджинальду. Он увидел перед собой жестокого убийцу родного отца, убийцу сотен других невинных людей, которые погибли в затеянной им войне. И его захлестнула такая ненависть, какой он не знал никогда прежде. К ударам меча он прибавил магическое заклятие, и с его ладони сорвалось что-то трепещущее и угодило Вальдемару прямо в грудь. Энергетический шар сбил черного мага с ног, но он мигом вновь вскочил и метнул в него ответным шаром. Реджинальд ловко вскинул меч, и сгусток рикошетом отскочил от клинка. Но обострившееся до предела негодование помешало ему столь же успешно отвести следующее нападение; его настиг огненный шар Вальдемара и отшвырнул к противоположной стене. Едва юноша сполз на пол, как его враг оказался рядом и приставил ледяное острие своего клинка к его шее.
Рука Реджинальда тут же скользнула по каменной плите пола, пытаясь нащупать выроненный меч. Но оружия поблизости не оказалось, но в следующий момент он заметил свой клинок лежащим в центре зала. Проследив за его взглядом, Вальдемар понял его намерение: Реджинальд хотел силой мысли вернуть меч в свою ладонь. И тогда черный маг тут же загородил валяющийся неподалеку меч своей спиной и сильнее прижал отточенное лезвие к шее Реджинальда.
— Ты в моих руках, гадкий мальчишка, — прошипел он. — Твоя жизнь сейчас висит на волоске. Я могу просто убить тебя, однако я еще раз спрашиваю тебя, перейдешь ли на мою сторону? Я протягиваю тебе руку помощи и зову с собой, готов даже поделиться с тобой властью. Подумай только, какие возможности откроются перед нами!.. Аверилл, великое государство… Оно слишком большое, чтобы им правил только один человек. А Верхний мир… Почему бы тебе не познакомить меня с его таинственным мирозданием? Что там? Как там? Он ведь еще больше Аверилла, верно? Если ты забудешь все свои прошлые обиды, то и я забуду свои. Примешь мою сторону — и я обучу тебя таким магическим таинствам, которые тебе даже не снились!.. Я сделаю тебя своим учеником и открою тебе неиссякаемые источники силы! Я проведу тебя через Врата Тьмы, и тогда ты обретешь вечную жизнь!.. Как тебе мое предложение? Я жду от тебя ответа.
— Я склонен дать отрицательный ответ, — твердо произнес Реджинальд.
Острие клинка Вальдемара еще сильнее вонзилось в кожу и вспороло ее, обагрившись каплями крови. Но Реджинальд продолжал:
— Я никогда не присягну Тьме, какой бы заманчивой она ни была. Мой мир — мир света, мой мир — мир добра, а твоему злу в нем не место. Можешь убить меня, но тебе не стать королем!
— Да, конечно, я с радостью убью тебя, Реджинальд. И не сбудется то пророчество. Как видишь, пророки иногда ошибаются. Что они тогда предсказывали? Ах, да… Вот как дословно звучало пророчество: «Будет однажды рожден на свет младенец, перед которым преклонятся все, и возьмет судьбу Аверилла он в свои длани. И придет время, и сразится он с лютым врагом своим, на погибель которому рожден…». Конец пророчества должен быть иным. Кто из нас сейчас погибнет? Ясное дело, не я. Ты. Ты, Реджинальд! Какая жалость: быть убитым рукой, которая убила твоего отца!
Тут Вальдемар высоко вскинул свой меч, и лицо его исказилось в ужасной гримасе. За тот короткий миг, пока клинок Вальдемара опускался вниз, Реджинальд не смог бы ни отскочить в сторону, ни применить какую бы то ни было магию, ни подобрать свой меч. Он просто вдруг подумал о том, как бы было, окажись у него сейчас в руке древний непобедимый меч его предков. Говорят, что человек, орудующий этим волшебным мечом, никогда не проигрывает, но меч этот служит лишь истинному королю, и не просто потомку рода Вильерс, а тому, что чист сердцем и благороден душой. Он поднимается только ради правого дела — вот почему этот меч стал символом справедливости повелителя.